Медиум для банкира - Дэлия Мор

Я обняла его под настороженный взгляд патриция и отпустила. Уходил Изга нетвердой походкой. Как бы не пытался выглядеть могучим и всесильным, а пляска с бубном изрядно его утомила. Мне не давала покоя мысль, что он один. Раз уж я счастлива, то хотелось, чтобы и у других все было хорошо. Надеюсь, во всей огромной тайге найдется женщина, которая примет его со всеми его духами.

Конт вернулся через час уставший и задумчивый. Представляю, как сильно Изга расшатал картину его привычного мира. Интересно, все рассказал или мне хоть немного оставил?

– Я понял про Индиса и узел, – выдохнул Сергей и сел в кресло, – безумная история, но похожа на правду. Главное, что есть надежда. Будем ждать. Я не хочу откладывать свадьбу. Изга сказал, что амулет надежно тебя защищает от чужих голосов. Нет необходимости.

– А еще, что мне нужно учиться. И что духи всегда будут рядом, – тихо добавила я. – Прости. Мечтала о нормальной жизни, хотела навсегда избавиться от посторонних мыслей в голове, а в итоге как-то так все вышло.

– Не извиняйся, – качнул головой Конт и протянул руку. – Мне ни о чем не жаль. Да, я хотел именно сегодня окончательно решить вопрос, но раз все так сложилось, значит, будем с этим жить. Иди ко мне, Наташа. Ты знаешь, в конце концов, это почетно. У всех жены, как жены, а у меня будет медиум.

От него веяло теплом. Таким, что хотелось завернуться, как в пушистый плед. Я забралась к патрицию на колени и крепко его обняла.

– Спасибо, Сережа. Но если я когда-нибудь начну перегибать со своими духами и сяду тебе на шею, ты скажи, хорошо?

– Я оставлю за собой такое право, – Конт убрал пряди волос мне за уши и ласково коснулся пальцем кончика носа, будто точку поставил, – потому что спиритический салон в нашей спальне я выдержу с трудом, а все остальное – пожалуйста.

Он гладил меня по плечам. Я чувствовала, как изменились ласки. Стали долгими и тягучими. Пустота в голове радовала, но не настраивала на нужный лад. Я все еще боялась, что Индис заговорит в самый неподходящий момент, а в третий раз решиться на близость станет еще сложнее. Но патриций не спешил и даже не смотрел в сторону кровати.

– Мы можем подождать до свадьбы, если хочешь, – тихо сказал он. – Я голову от тебя теряю, но держаться на расстоянии еще способен.

Боюсь, он тоже помнил, чем все кончилось в его квартире. Чувствительный получился отказ для мужской гордости. Теперь, пока сама не захочу, точно не прикоснется. А я хотела. Именно сейчас поняла, насколько сильно.

Страсть пробуждалась постепенно. Сначала была нежность и тихое счастье. Влюбленные не зря твердили про облака в песнях и стихах. Я парила над полом в номере и держалась только на руках Конта. Казалось, если начнет петь колыбельную, то усну. Но патриций недолго с собой сражался. Я была рада, что сдался в итоге.

Все изменилось словно по щелчку пальцев. Патриций усадил меня так, чтобы я крепко обняла его ногами. И первый же поцелуй стал той вспышкой, от которой теряют разум. Я не расстегивала рубашку, я вырывала пуговицы из петель. Сжимала пальцами его плечи, целовала в шею. Стоны мешались с шепотом. По-русски говорили или по-итальянски уже не понять. Он поднял на руки, чтобы переложить в прохладу покрывала на кровати. Через мгновение и там стало жарко.

Я не стеснялась наготы, не просила выключить свет. Губы горели от поцелуев, тело казалось легким, невесомым. Я тонула в объятиях любимого мужчины и задыхалась от жара.

– Наташа, – простонал он, – я больше не выдержу.

Страшно все-таки было. На короткий миг, когда снял с меня белье и заставил обнять ногами. – Мамочки, какой он большой! Я не смогу его принять, мне будет очень больно!

– Потерпи, родная, – попросил Конт, обнимая, – совсем чуть-чуть.

Боль ударила разрядом тока, я закричала пронзительно и звонко. Кажется, вцепилась в его плечи, нарисовала ногтями алые борозды.

– Тише, – ласково шептал Конт и целовал в шею. – Уже все.

Он дал мне привыкнуть, почувствовать себя. Ощущение наполненности тяжестью разливалось внизу живота. Больно и сладко одновременно. Больше я не помнила себя. Мы стали одним целым, одной мелодией. Будто знали друг друга всю жизнь и никогда не расставались. Ни в этом, ни во всех остальных мирах. Мой настоящий Фредерико, а я его Констанс.