Волна страсти - Мэри Джо Патни

Настала очередь Ребекки. Кеннет, подбадривая ее, положил ей руку на плечо.

– Ребекка Э. Ситон, – едва слышно прошептала она.

Служитель неодобрительно посмотрел на нее, и его палец заскользил по списку.

– Ситон. «Корсар» – да. «Преображение» – да.

Лицо Ребекки вспыхнуло радостью, как вспыхивает свеча от поднесенного к ней огня. Она посмотрела на Кеннета. Глаза ее сияли.

Он хотел поцеловать ее, но не решился и лишь только сказал:

– Чудесно. Поздравляю.

– Твоя очередь, – напомнила Ребекка, и по ее глазам он видел, как вся она трепещет от волнения за него.

– Кимболл, – назвал себя Кеннет, шагнув вперед.

Служитель принялся медленно листать страницы.

– Кимболл. Нет.

Сердце Кеннета упало. Сколько он раньше ни убеждал себя, что его картины не примут, услышать отказ было мучительно. Опечаленная Ребекка сжала его руку.

– Одну минуту, – услышали они голос служителя. – Кажется, я ошибся. Я спутал вас с Кимбро. Вы назвали себя Кимболл?

Кеннет молча кивнул.

Служитель снова уткнулся в список.

– «Наварра. Восьмое ноября тысяча восемьсот одиннадцатого года» – да. «Испанская Pieta» – да.

В порыве безумной радости Кеннет подхватил Ребекку на руки и закружил по залу. Ребекка, смеясь, отбивалась.

Человек, стоявший за ними, с укором посмотрел в их сторону и назвал свое имя. Кеннет наконец выпустил Ребекку. Их взгляды встретились, и между ними словно проскочила искра.

Кеннет постарался взять себя в руки. Почему он каждый раз забывает, что теряет самообладание, обнимая Ребекку? Хватит с него и одного случая, за который пришлось платить такой ценой. Бог знает, чем могло бы все кончиться, будь они не на людях.

Взяв Ребекку за руку, Кеннет повел ее на улицу.

– Мы победили, Рыжик, мы победили! Ребекка, пританцовывая, сбегала вниз по лестнице.

– Даже если наши картины повесят под самым потолком, мы всегда сможем утверждать, что они выставлялись в Королевской академии искусств.

Кеннет улыбнулся ее ребячеству. Сегодня они чувствовали себя солдатами, которые, сражаясь бок о бок, победили.

Накануне открытия в выставочном зале царил хаос. Здесь толпились не только художники, которые пришли, чтобы подправить картины, но и посторонние, использовавшие свое влияние, чтобы стать первыми посетителями. Ребекка, боявшаяся толпы, не отходила от Кеннета. С ним она чувствовала себя увереннее.

Кеннет оглядел огромный зал.

– Ты говорила мне, что картины будут развешаны по всем стенам от пола до потолка, но действительность превзошла все мои ожидания. Я просто потрясен.

– Я тоже. Я не пропускаю ни одной выставки, но впервые мне приходится искать здесь свои картины.

– Нам надо обойти все шаг за шагом. Начнем с этого угла.

– Очень хочется надеяться, что их повесили где-нибудь рядом с основной линией. – Заметив удивленный взгляд Кеннета, Ребекка пояснила: – Эта линия проходит посередине каждой стены, и картины, висящие на ней, наиболее выгодны для обозрения. Обычно эти места предназначаются для членов академии, но иногда туда помещают и картины скромных художников.

Ребекка взяла Кеннета под руку, и они пошли вдоль стен, обходя художников, стоявших на лестницах и правивших свои картины. Наши дебютанты тоже на всякий случай захватили с собой необходимые принадлежности, но решили ничего не менять в своих произведениях, конечно, если не увидят там нечто из ряда вон.

– Смотри! – Ребекка дернула Кеннета за рукав. – Папины картины «Ватерлоо». Они смотрятся великолепно!

Четыре картины сэра Энтони висели рядом, затмевая собой все остальные. Перед ними уже собралась толпа восхищенных зрителей.

– Сэру Энтони удалось достичь своей цели, – сказал Кеннет. – Его картины будут переходить из поколения в поколение, и люди никогда не забудут Ватерлоо.

Ребекка указала на картину, изображавшую эту кровавую битву.

– Чуть левее от центра ты можешь видеть себя и свой полк.

– Действительно. Этот сержант со шрамом на щеке очень похож на меня.

– После выставки ты станешь знаменитостью, – заметила с улыбкой Ребекка.

Кеннет поморщился.

– Надеюсь, меня минует чаша сия. Сходство едва уловимое, и не всякий сумеет догадаться. Что же касается «Корсара», то, прости меня, лучше бы ему висеть под самым потолком.

– Всякое может быть, – ответила Ребекка. – Вот если бы в комиссии были женщины, они наверняка бы повесили его пониже.

Смеясь и обмениваясь впечатлениями, они продолжали обходить зал. А посмотреть было на что. Хороших картин было много. По опыту Ребекка знала, что сразу всего не увидишь и что надо прийти сюда еще не раз, чтобы по достоинству оценить все это великолепие.

Они обошли уже две стены и едва успели отскочить от свалившейся на их головы палитры, которую выпустил из рук молодой человек, стоявший на лестнице.

– Смотри! – воскликнул Кеннет. – Смотри вот сюда!

Ребекка взглянула и увидела, что все их картины висели над разделяющей стену линией и были прекрасно видны.

– Господи, – прошептала Ребекка, не веря своим глазам. – Теперь тебе карьера обеспечена, Кеннет. За сколько бы ты хотел продать свои картины?

– Я как-то об этом не думал. Все мысли были заняты выставкой.

– Теперь можешь подумать. Одна из целей выставки – помочь художникам пристроить свои произведения.

– А за сколько бы ты продала свои детища?

– Мои картины не для продажи. А ты знаешь, я, пожалуй, начну принимать заказы на портреты.

Около них остановилась элегантная молодая пара,

– Обрати внимание на эти испанские сюжеты, – сказал мужчина своей спутнице. – Какой реализм! Какая мощь!

Леди передернула плечами.

– На мой вкус, это режет глаз. Искусство должно воспевать прекрасное, а не выставлять напоказ страшные стороны жизни. – Она указала на картины Ребекки. – Вот эти полотна действительно великолепны. Посмотри, какой восторг на лице девушки! Она приносит себя в жертву, чтобы спасти свой народ, и делает это с радостью. Необыкновенно впечатляет. – Леди посмотрела на «Корсара». – У этого пирата дерзкое лицо, но очень выразительное. – Молодая особа задумчиво провела кончиком языка по полным губам. – Хотелось бы мне знать, кто служил моделью.

Ребекка чуть не подавилась от смеха и потянула за собой Кеннета.

– Вот мы уже и услышали оценки наших работ, – сказала она. – А тебе, дорогой «корсар», не избежать известности.

– Мне придется немедленно уехать из Лондона.