Объятия дьявола - Кэтрин Коултер

— Вы правы, — сухо пробормотала Касси, наблюдая, как тонкие пальцы графини играют с кружевами, украшавшими огромный вырез корсажа.

Джованна поспешно отпустила горничную и обернулась к угрюмому Джироламо.

— Но, синьорина, вам, конечно, ни к чему защищаться от меня! Зачем вам этот свирепый человек?

Джироламо открыл было рот, чтобы запротестовать, прекрасно понимая, что из разговора бывшей любовницы хозяина с мадонной ничего хорошего не выйдет, но Касси остановила его. Приходилось выполнить просьбу графини, если девушка не хотела прослыть откровенно грубой.

— Джироламо, — попросила она с деланной беспечностью, — боюсь, лимонад тебе пришелся не по вкусу. На другой стороне улицы есть кафе, где тебе подадут нечто гораздо более.., бодрящее.

— Да, мадонна, — нехотя согласился Джироламо и, осмотревшись в поисках Скарджилла, бросил последний отчаянный взгляд на улыбающуюся графиню и отошел.

— Мадонна… — протянула Джованна, грациозно усаживаясь на стул, с которого встал Джироламо. — Как ужасно.., странно. Это вы велели так себя называть, синьорина.

— Нет, — отрезала Касси.

— Вы редко бываете в Генуе?

— У меня много дел на вилле Парезе.

— Вот как? Но граф, насколько мне известно, проводит много времени в Генуе, со своими компаньонами.., и в приятном обществе. Кажется, вилла Парезе уже не привлекает его так, как в былые времена?

Пальцы Касси машинально сжали тонкий стакан. Она подняла настороженный взгляд на Джованну, но ничего не ответила.

— Его светлость никак не объясняет свое постоянное отсутствие?

— Прошу вас, синьора, выражаться яснее.

— Говорят, что во время сиесты не отдыхают только бешеные псы и англичане. Теперь же я обнаружила, что англичане также не слишком преуспели в искусстве вести беседу, потому что, к моему искреннему сожалению, чересчур прямолинейны.

— Позвольте добавить, синьора, что англичане презирают мелочные завуалированные уколы и гнусные намеки. Если в Италии именно это называется искусством вести беседу, я преклоняюсь перед вашими замечательными способностями.

Глаза Джованны зловеще сузились:

— Да как ты смеешь, грязная потаскушка? Касси с трудом выдавила улыбку:

— Вот видите, дорогая графиня, вы уже начали усваивать английскую искренность. “Потаскушка” — эпитет вряд ли удачный. Наверное, вы имели в виду собственные.., качества.

— По крайней мере, синьорина, я венчалась в церкви, тогда как вы…

Джованна намеренно сделала паузу.

— Тогда как я?..

Хотя под ложечкой у Касси неприятно засосало, ее голос по-прежнему оставался ровным. Она попыталась подняться, не собираясь оставаться здесь и выслушивать оскорбления. Но Джованна замахала ручками и расплылась в широкой улыбке, обнажившей зубы.

— Вы так боитесь услышать правду, синьорина, что стараетесь поскорее убежать и спрятаться?

— Прекрасно, синьора, — кивнула Касси, вновь усаживаясь. — Если вам известна правда, я с удовольствием ее выслушаю.

В голосе у Джованны зазвенело торжество:

— Ты никогда не будешь графиней Клер, маленькое английское ничтожество! Граф — человек разборчивый, достаточно брезгливый и наконец-то прозрел. Мне предназначена эта честь, и только мне. Вот уже несколько месяцев я делю с ним ложе, а теперь получу его имя и титул! Он испытывает к тебе всего лишь жалость, жалость и раздражение, потому что никак не может избавиться!

Но Касси уже не слушала.

— Он.., вы сказали, что делите с ним постель?

— Конечно! Где, по-твоему, он проводит все дни?

— Я вам не верю! Злая, порочная женщина!

— Описать шрам у него на левом плече, чтобы убедить тебя? Хотя он еще не рассказал, как получил его, но рана едва зажила, — довольно ухмыльнулась Джованна.

Касси онемела от неожиданности и, неуклюже вскочив, перевернула столик. Лимонад пролился на платье графини, а Касси бросилась бежать сломя голову.

Джироламо швырнул кружку с пивом на стол, наградил графиню убийственным взглядом и бросился за Касси. В ушах у него громом отдавался пронзительный смех Джованны. Слуга догнал девушку возле палаццо Бьянко, где молоденький парнишка держал под уздцы их лошадей.

— Мадонна! Не слушайте бредни этой женщины! Касси подняла побелевшее лицо. Неужели Джироламо рассердился, потому что знал о том, как граф навещает Джованну каждый раз, когда приезжает в Геную?

Она нерешительно остановилась, но тут же сжала кулаки в бессильной ярости.

— Джироламо, ты сможешь заплатить мальчику?

— Но Скарджилл…

— Деньги, пожалуйста. У меня нет желания оставаться в Генуе. Так хочешь ты или нет вернуться вместе со мной на виллу?

Джироламо что-то проворчал, бросил мальчишке несколько монет и подсадил Касси в седло.

* * *

Скарджилл в прекрасном расположении духа вернулся на виа Сан-Лоренцо, но его улыбка немедленно погасла: ни Касси, ни Джироламо нигде не было видно.

— О Боже, — охнул он, побледнев, но вынудил себя успокоиться. Вряд ли мадонне грозит что-то в самом центре города.

Он быстро отвел в сторону владельца кафе и допросил. Ничего страшного не случилось. Мадонна по какой-то причине не захотела остаться, и Джироламо пришлось проводить ее на виллу.

Скарджилл метнулся к тому месту, где оставил коня. Мальчик с недоуменной миной пожал плечами. Ему показалось, что госпожа и ее спутник поссорились, но потом сели на коней и поехали к западным воротам города.

На обратном пути беспокойство Скарджилла немного утихло, сменившись злостью. При виде кобылы Касси, лениво щипавшей траву на обочине подъездной аллеи, остатки страха испарились, и Скарджилл рывком натянул поводья.

Он нашел Касси стоящей на балконе в спальне графа.

— Мадонна, почему вы не предупредили меня, что уезжаете?

Касси медленно обернулась. Ее лицо побелело от напряжения.

— Почему, мадонна?

— Потому что не захотела оставаться. Видите ли, Скарджилл, графиня Джиусти была столь добра, что поговорила со мной начистоту. Она объяснила, что вот уже несколько месяцев, как снова стала любовницей графа. И что он не испытывает ко мне ничего, кроме жалости.

Скарджилл уставился на нее, открыв рот. Касси внезапно развернулась и ударила кулаком по стеклянной двери.

— Как он смел? Как мог так поступить со мной? Но Скарджилл уже опомнился и понял, что Касси снедает жгучая ревность. Лакей чуть заметно улыбнулся. Будь она равнодушна к графу, наверняка потребовала бы, чтобы ее отправили в Англию.