Объятия дьявола - Кэтрин Коултер

Английский флаг бессильно обвис на флагштоке, несмотря на прохладный ветерок, дувший с залива. В Нью-Йорке этот мартовский день выдался теплым и солнечным. Матросы Его Величества весело перекликались, занятые чисткой пушек и амуниции, пока десятки чернокожих разгружали торговые суда на пристани. Они играли мускулами под блестящей от пота кожей, неустанно продолжая сгружать рулоны шерсти и сукна, ящики со свечами, спиртным, навигационными инструментами и множеством других товаров в телеги ломовиков.

Торговля шла бойко. Британской армии и лоялистам[18]Нью-Йорк казался оазисом, где дешевые съестные припасы были в изобилии, а рынки ломились от предметов роскоши, удовлетворявших самому изысканному вкусу.

Даже зимой, когда снег покрывал землю и холодные ветры завывали на узких улицах, нью-йоркское общество развлекалось балами, ужинами, театральными зрелищами. С наступлением весны веселье становилось почти лихорадочным: вероятно, лоялисты во что бы то ни стало пытались доказать, что, несмотря на мятеж, Нью-Йорк остается оплотом британской власти.

Эдвард наклонился в седле и потрепал по холке свою серую кобылу. Лошадь пугалась шума и суеты гавани и явно предпочитала покой сельской местности. По-видимому, окружающая обстановка напоминала ей о сражениях и битвах, и кобыла испуганно прядала ушами.

Эдвард задумчиво потер шрам на левом бедре. Сабельная рана, полученная в одной из многочисленных стычек с мятежниками на Стейтн-Айленд, все еще ныла. Он снова благодарно погладил Дилайлу. Не взвейся она на дыбы, чтобы защитить хозяина, сабля пронзила бы живот Эдварда.

Он повернул лошадь и направился на Бродвей. Там, в доме номер один, была резиденция генерала Хау. Послание от генерала застало Эдварда в тот момент, когда он заканчивал смотр войск в городской ратуше.

Эдвард раздраженно покачал головой при мысли о встрече с генералом. Его, как, впрочем, и многих сослуживцев, потряс хладнокровный план Хау, решившего не идти на соединение с армией генерала Бергойна, выступившего маршем из Канады, и вместо этого переместить войска в Чезапик. Два командующих не выносили друг друга, однако Эдварду казалось невероятным, что столь мелочное соперничество заглушило голос рассудка. Оставить Бергойна в тяжелом положении означает несомненную и немалую помощь мятежникам. Эдвард всячески намеревался помешать этому смехотворному плану. Время, кажется, было на его стороне — вряд ли Хау выступит в поход раньше лета.

Кеннеди-Хаус на Бродвее был величественным двухэтажным особняком в георгианском стиле, стоящим в стороне от шумной улицы в окружении огромных вязов. То обстоятельство, что Эдварду велели прибыть в резиденцию генерала, а не в штаб-квартиру, находившуюся к северу от города в Бикмен-Хаус, означало, что генерал учитывал обстановку и хотел завоевать расположение подчиненных.

Эдвард, с сожалением покачав головой, вручил поводья Дилайлы молодому рядовому и поднялся по ступенькам. Ему не столько хотелось участвовать в экспедиции Хау, сколько избавиться от общества Генри Клинтона, который в отсутствие генерала должен принять на себя обязанности главнокомандующего. Генерал Клинтон, по мнению Эдварда, еще менее подходил для этой должности, чем Хау. Он никогда еще не встречал более глупого, грубого и высокомерного человека. Генерал Хау по крайней мере был любимцем тори, уважавших его за справедливость и честность, особенно после пожара в прошлом сентябре. Даже адъютант генерала Клинтона, майор Андре, блестящее украшение нью-йоркского общества, соглашался в этом с Эдвардом. Но оба были бессильны изменить не слишком мудрое решение генерала Хау.

— Генерал ждет вас, сэр.

— Спасибо, Доббс.

Румяный молодой лейтенант, только что прибывший из Дорсета и, как Эдвард, назначенный в Нью-Йорк, был вынужден оставаться во власти генерала Клинтона. Проходя мимо Доббса, Эдвард невольно задумался над тем, что означают странные интонации в его голосе. Возможно, Хау передумал.

Эдвард зашагал быстрее, не обращая внимания на тянущую боль в бедре.

Стоявший на часах рядовой поспешил открыть дверь в гостиную генерала. Эдвард, улыбаясь, кивнул. Несмотря на то что солдат был почти мальчиком, однако уже успел выказать храбрость и ум. Жаль, но, когда Клинтон примет командование, он быстро поставит беднягу на место.

Эдвард прищурился, пытаясь разглядеть, кто находится в залитой светом комнате. Длинные гардины были раздвинуты, и лучи солнца струились в открытые окна.

— Доброе утро, сэр, — приветствовал Эдвард, отдавая честь. — Я получил ваше письмо.

Генерал Хау поднялся, и Эдвард понял, что сегодня этот человек, при упоминании имени которого дрожали многие офицеры, был в хорошем настроении. На лице , его играла широкая улыбка.

— У меня для вас сюрприз, мальчик мой, — объявил он.

— Вы изменили планы кампании, сэр? Улыбка генерала померкла.

— Этот вопрос уже решен, майор Линдхерст. Смиритесь с тем, что останетесь в Нью-Йорке. Вам с майором Андре придется взять на себя нелегкую миссию держать генерала Клинтона в узде, когда меня здесь не будет. Нет, — продолжал он, снова придя в хорошее настроение, — я просил вас прибыть по совершенно иной причине. Капитан Кроули, позвольте представить вам майора Линдхерста, одного из моих лучших офицеров.