Мое непослушное сердце - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Значит, я должен поверить, что на тебе вчерашние трусики?

— У меня их не одна пара.

— А по-моему, ты говоришь не правду. Пока не увижу своими глазами, не успокоюсь. — Он потянул ее за толстую сосну и, почти не обращая внимания на бегавшего вокруг Ру, взялся за молнию шорт. — Тихо, Годзилла! Дело серьезное, так что заткнись.

Ру послушно замолк.

Молли попыталась оттолкнуть Кевина.

— Проваливай!

— А вчера ты пела по-другому.

— Вдруг кто-нибудь увидит?

— Скажу, что тебя укусила пчела и я вытаскиваю жало.

— Не смей касаться моего жала! — Она попыталась удержать шорты, но они уже сползали к коленям. — Прекрати!

Кевин уставился на ее трусики.

— Да тут барсук! Говорил же, что ты лукавишь!

— Я не обратила на рисунок внимания, когда одевалась.

— Не дергайся! Я почти нашел твое жало!

Она услышала собственный вздох.

— Ода…

Он прижался к ней всем телом.

— Вот оно!

Полчаса спустя, когда они наконец показались из леса, на дорогу выехал знакомый микроавтобус. Кевин попытался убедить себя, что это лишь совпадение, но едва машина, лихо развернувшись, с отчаянным скрежетом тормозов замерла перед пансионом, как Ру залаял и рванулся вперед. Молли с радостным криком побежала за ним. Дверцы отворились, и на землю спрыгнул двойник Ру. За ним посыпались дети.

Всего четверо, хотя Кевину от расстройства показалось, что их не меньше дюжины. Множество маленьких Кэйлбоу. И всем им, похоже, не терпелось увидеть его не столь уж, как выяснилось, равнодушную жену.

Дурное предчувствие камнем легло на душу. Одно Кевин знал точно: где детки, там и родители.

Ноги его стали заплетаться, когда роскошная блондинка — владелица «Чикаго старз» — покинула место водителя и в сопровождении своего легендарного мужа направилась к сестре. Кевин ничуть не удивился, что за рулем сидела именно Фэб. В этой семейке должность главы, похоже, была чем-то вроде переходящего кубка. Подходя к машине, он подумал: ни Дэну, ни Фэб не понравится то, что происходит в лагере «Уинд-Лейк». Совсем не понравится.

И не мудрено. Почти две недели он лез на стенку и вел себя как последний псих. До сборов осталось чуть больше месяца, а он либо смеется с Молли, либо злится, полощет ее в ледяной воде, либо соблазняет. Трудно вспомнить, когда он в последний раз просматривал записи матчей, а уж про тренировки и говорить нечего. И думает он только о том, как бы подольше побыть с этой дерзкой, нахальной, невыносимой девочкой-женщиной, которую нельзя назвать красавицей, молчуньей или хотя бы посчитать нетребовательной. Но она такая забавная! Господи, как же ему с ней хорошо! Ну почему она оказалась сестрой Фэб? Почему он просто не встретил ее в баре?

Кевин попытался представить Молли с блестками на веках и в прозрачном платьице, но вдруг увидел ее, какой она была этим утром в трусиках и его футболке. Чудесные волосы разлохмачены, а лукавые серо-голубые глаза призывно смотрят поверх края чашки с Кроликом Питером.

И теперь что? Молли бросилась обнимать племянников, совершенно забыв о том, что ее одежда помята, а в волосах застряли сосновые иглы. Да и сам он выглядит не лучше. Любой проницательный человек мигом разгадает, чем они только что занимались. А уж людей, проницательнее, чем Фэб и Дэн Кэйлбоу, не сыскать. Оба так и впились в него глазами.

Кевин сунул руки в карманы и постарался изобразить полнейшее равнодушие.

— Эй там, на палубе! — позвал он. — Приятный сюрприз!

— Мы так и подумали, что вы обрадуетесь, — вежливо ответила Фэб.

Да, дело неладно. Обычно она приветствовала его куда теплее. А Дэн явно старается оценить ситуацию. Кевин подавил чувство неловкости, напомнив себе, что он один из неприкосновенных. Лучший куотербек АФК.

Но беда в том, что, с тех пор как у руля встали Кэйлбоу, в «Чикаго старз» не было неприкосновенных. Кевин мгновенно сообразил, чем все кончится, если он не поостережется. Предположим, они решат держать его подальше от Молли, а потом в один прекрасный день вызовут в офис и объявят, что больше не нуждаются в его услугах. Они напомнят ему, что есть немало команд, еще не пробившихся на самый верх и готовых отдать все на свете за такого ведущего. И не успеет он оглянуться, как станет играть за бедняг, прочно обосновавшихся на последнем месте лиги.

Наблюдая, как Дэн осторожно вытаскивает сор из гривы Молли, Кевин вдруг отчетливо представил, как что-то неистово орет своим новым собратьям из «Лайонз»[29]на стадионе «Понтиак-Силвердом».

— Правда, ты удивилась, тетя Молли? Правда? — наперебой щебетали детишки.

— Ру! Мы привезли тебе Кенгу! Поиграешь с ней?

— …и ма сказала, что можно плавать в…

— …свалилась с брусьев и заработала фонарь…

— …этот парень звонит ей каждый день, хотя…

— …представляешь, его вырвало на…

— …па говорит, я еще маленький, но…

Молли не знала, кого ей слушать, однако везде успевала: выражение лица постоянно менялось от сочувственного до заинтересованного и веселого. Вот она, ее настоящая семья!

Резкая боль застала Кевина врасплох. С чего бы это? Они с Молли не были семьей, и его никто не исключал из тесного круга. Опять сработал знакомый еще с детства комплекс неполноценности, когда он мечтал быть частью большой, шумной, суматошной группы близких людей.

— О Господи! — взвизгнула Молли. — Вы и есть те самые Смиты, что хотели приехать сегодня!

Детишки радостно загомонили, тыкая в нее пальцами:

— Точно, тетя Эм!

Действительно, Молли упоминала о каких-то Смитах.

На душе у Кевина становилось все хуже.

Молли обернулась к сестре, державшей Ру Неукротимого.

— А Эми знала, кто вы, когда принимала заказ?

Тесс хихикнула Кевину показалось, что это именно Тесс, потому что на ней был футбольный свитер, в то время как ее точное подобие разгуливало в сарафане.

— Ма ей не сказала. Мы хотели сделать тебе сюрприз.

— Мы останемся на целую неделю! — объявил Эндрю. — И я хочу спать с тобой!

Вот это отмочил, Энди-бой! Только что выкинул доброго старину дядю Кевина ко всем чертям!

Молли взъерошила волосы племянника, но ничего не ответила и потянулась к самому тихому члену семейки Кэйлбоу…

Ханна, как всегда, стояла чуть в стороне, но и ее глаза взволнованно сверкали.

— Я придумала новую историю о Дафне, — едва слышно прошептала она, — и записала в свою новую тетрадь на спиральке.