Чтоб ты сдох, или Три желания до... - Лена Лорен

— Эй, аккуратней! Я тебе не свинья какая-нибудь, — шипит братец, подставив своё плечо под скальпель, что держу в руке. — Возьми выше и немного левее! Видишь, у тебя порез идёт от самой ключицы. Вот и режь так же! Иначе она точно что-то поймёт!

— Зачем ты сунулся к ней вообще? Ты не должен был! — рычу я в ответ.

Я очень зол на своего брата!

— Мне напомнить тебе, что ты должен был отправить её в Австралию? Напомнить, что вас двоих уже не должно было быть здесь? — парирует братец, он это любит делать. Тыкать меня носом в мои же ошибки.

— А я что, по-твоему, делал? Она же непробиваемая!

— Ты сам себе такую выбрал! Вот и мучайся теперь!

— А теперь ещё и ты её себе заприметил! И поверь, меня это крайне не устраивает!

— Меня тоже не устраивало, когда Николь носила твоего ребёнка, но я же с этим как-то смирился. В нас одна кровь! Твой ребёнок — мой. Твоя девушка — моя.

И этими словами он ещё больше злит меня.

Я делаю глубокий надрез на его плече. Глубже, чем надо. Сам напросился. Если бы он сидел в своей комнате и не высовывался, мне бы не пришлось кромсать его, делая ему такую же рану на плече, как у меня, чтобы Лекси не вычислила обман. А теперь я жалею, что не остался с ней. Она же буквально умоляла меня остаться в её комнате, а я… повёл себя как обиженный мальчишка.

— Что ты намерен делать? — спрашиваю я, накладывая швы, как учил меня брат.

Парадокс. Сделал надрез, чтобы в результате зашить рану…. Только с нами такое возможно, но мы самостоятельно выбрали себе такую жизнь…

— Не знаю, раз ты отказался от неё, то я намерен делать всё за тебя.

— Прикоснись хоть пальцем к ней, я тебя придушу! — угрожаю перед его носом скальпелем.

А как иначе? Во мне говорит гнев.

Да какой там говорит? Он орёт дурниной. Как самый настоящий псих. Я схожу с ума.

— Я постараюсь держать себя в руках, — выставляет руки, ехидно посмеиваясь. — Обещаю, но против её чувств и желаний не пойду.

— И почему я тебе не верю?

— Потому что ты такой же как и я. Мы одинаковы!

Швыряю со всей силы скальпель в раковину. Я готов рвать на себе волосы, как только представлю себе, что брат позволит себе лишнего. Только не с ней. Не мармеладку.

— Плевать, но я не собираюсь на это смотреть!

— И что же ты сделаешь? Расскажешь ей о нашей игре в переодевание?

— Нет, но смотреть на то, как ты окучиваешь мою девушку не стану.

— Так она уже твоя девушка? Что вдруг изменилось? — недоумевающе разводит руками. — Каких-то пять минут назад ты оказывался от неё. Орал, как полоумный, что она всё портит вокруг!

— Это было порывом! Минутным, — тяжело вздыхаю, опершись руками о раковину. Я склоняю голову, боюсь увидеть в отражении глаз брата, каким я стал размазней. — Я, кажется, влюбился, Даниэль…

Повисает молчание. Если он сейчас же ничего не скажет, то я точно вмажу ему. Вмажу за то, чего он ещё не сделал.

— О, извини. Я правда не думал, что всё так запущено, — серьёзен он как никогда. — Тогда, конечно, я умываю руки, — ободряюще хлопает меня по плечу. — Иди к ней, брат. Дальше я сам всё доделаю.

Но меня останавливает трель телефона. Как только вижу имя звонившего, появляется непреодолимое желание смыть телефон в унитазе, так же как и её саму.

— Слушаю тебя, Меган! — рявкаю в трубку.

— Дорогой, тут такое дело… Моя машинка заглохла прямо вблизи твоего дома.

Ненавижу её прокуренный голос.

— Так позвони Генриху!

— Я бы с радость, но он не отвечает, — ноет она, чем действует мне на нервы.

— Тогда позвони в службу тех. помощи!

— У них большая очередь!

Как же ты меня достала!

— Хорошо, скоро буду, — нехотя отвечаю и бросаю трубку.

Брат смотрит на меня с нескрываемым укором, сложив руки на груди.