Сердце химеры - Анна Сергеевна Платунова

огорченно переглянулись: они переживали за чувства Керина. Вовсе не обязательно было Скаю говорить вот так прямо – точно молотом по его сердцу… Скай и сам сжал губы: слова вырвались у него случайно. Он вовсе не желал огорчить Керина, такая несдержанность скорее говорила о том, что Скай и сам часто думал о будущем внуке, стараясь его принять. Он готов был голыми руками разорвать Арена, но нельзя, чтобы эта ненависть помешала ему полюбить малыша.

Керин не опустил взгляда. Он думал только о жене: как бы глупая его девочка снова не почувствовала себя виноватой, как бы снова не сорвалась.

– Прогуляемся? – предложил он. – Погода сегодня мягкая, ветра нет.

– Полетаем? – спросила Нари.

– Лучше пройдемся, – мягко улыбнулся он, так что Нари сразу догадалась, что Керин хочет поговорить.

Они медленно двинулись к центральной площади. Нари опиралась на руку Керина и удивлялась тому, какой беспомощной ее сделал растущий живот.

Нари давно уже не могла нагнуться, чтобы самостоятельно надеть сапожки, поэтому даже в такой простой вещи ей приходилось полагаться на мужа. А он, похоже, этому был только рад и каждый раз пытался то пощекотать пятку, то погладить тонкую лодыжку, придерживая другой рукой за талию, чтобы Нари не потеряла равновесия.

– Какая я стала неуклюжая, – вздыхала она. – Замучила тебя.

– Глупенькая. Ты не представляешь, как мне нравится ухаживать за тобой.

Они брели по улице, припорошенной снежной пылью.

– Подожди-ка! – Керин заметил торговца, что продавал с лотка орешки и сладости. Он усадил Нари на скамейку и сбегал за пакетиком леденцов.

– А еще я теперь такая сластена! – пожаловалась Нари, но от угощения отказываться не стала.

Она ела конфеты, а Керин любовался ею.

– Ужасное зрелище, должно быть, – сказала Нари, вдруг представив себя со стороны: огромная, как мешок с картошкой, да еще и сладостями объедается.

Керин улыбнулся, как улыбаются маленьким детям, – у него до сих пор при взгляде на жену иногда на лице появлялось это выражение.

– Нари…

Но она не дала договорить, отложив пакетик с леденцами в сторону. Накрыла ладонью живот и закусила губу:

– Могла ли я подумать прошлой зимой, что все будет вот так… Я в бегах. Я жду ребенка от… чудовища. О, Керин…

На нее вдруг нахлынуло осознание того факта, что ничего уже не изменить, это навсегда. Она сидела такая растерянная и выглядела такой юной в этот момент, что, если бы не ее огромный живот, можно было бы подумать, что Нари совсем еще девочка.

– Разреши я обниму тебя?

Керин дождался кивка и притянул испуганную жену к себе, почувствовав, как колотится ее сердце.

– Чем я заслужила такое, Кер? – печально спросила она.

– Мы будем любить этого ребенка, – сказал Керин, отвечая на невысказанный вопрос, задать который у Нари не хватило сил. – Я точно знаю… Я тебе не говорил, что родители умерли, когда мы с сестрой были еще детьми.

Нари подняла голову и с ужасом посмотрела на мужа.

– Нет, нет! Ты не имеешь к этому отношения! Дело в другом. Нас забрали к себе и растили как своих детей друзья семьи. Они не были химерами. Они были людьми. Мой приемный отец, Киан Галлахар, преподавал в академии…

– Как и ты! Значит…

– Я впитал немного иные ценности. Я вырос без ненависти к драконам или другим Старшим народам. Правда, когда мне исполнилось двенадцать лет, меня забрали химеры из дома Лейосс, стоящего в иерархии власти лишь на ступеньку ниже дома Харосс. Они должны были воспитать из меня истинного правителя. И вероятно, преуспели. Но я всегда больше принадлежал миру людей. А еще, хотя я не был родным сыном Киана, я ни разу не почувствовал этого. Он любил меня, как родного сына… Твой ребенок – это мой ребенок. Просто помни это.

Керин положил ладонь на кругленький живот Нари рядом с ее ладонью, и малыш, будто догадавшись, что говорят о нем, толкнулся.

– Я не ненавижу его, – тихо сказала Нари. – Странно… Но ненависти совсем нет. А значит, позже придет любовь.

Нари всегда казалось, что зимы тянутся целую вечность, а вот лето пролетает как один день, но сейчас ей хотелось, чтобы эта зима никогда не заканчивалась.

Ей нравилось каждый день просыпаться в уютной теплой постели от чистого света, что лился в окна. Нравилось сидеть в гостиной у камина и читать вслух книги. Нравились тихие семейные вечера, когда все собирались на чашечку взвара. Папа и Керин иногда приходили молчаливые, явно озабоченные чем-то, но стоило им провести немного времени с женщинами – с рассудительной и спокойной Ри, ироничной и язвительной Идой и нежной Нари, – как их лица светлели. Они никогда не говорили о делах, предпочитая оставлять их за порогом. А больше всего Нари нравилось засыпать в объятиях Керина. Она чувствовала себя такой защищенной. Казалось, ничего дурного больше никогда не случится…

Но зима заканчивалась. Солнце пригревало с каждым днем все сильнее. Снег, прежде хрустящий, молочно-белый, стал зернистым и темным. Сосульки, образовавшиеся на карнизе, теперь плакали по утрам сияющими, искристыми слезами, прощаясь с морозами и ветрами. А живот Нари стал таким большим, что она не видела из-за него даже кончиков пальцев на ногах.

Керин не раз заводил разговор о том, что пора переселиться в домик в предгорьях: роды могут начаться в любой момент, и Нари в ипостаси дракона будет куда уютнее в укромной пещерке, чем в центре города, где негде уединиться.

А она все откладывала, переносила, пока однажды ночью не проснулась оттого, что ее живот стал твердым, как камень, и ныл – еще не сильно, но ощутимо.

В этот момент она впервые осознала, что роды неизбежно начнутся в свое время и ничто не сможет изменить этот факт.

Было решено, что первыми в предгорья отправятся Нари, Керин и Ида, а Скай и Маргарита закончат все дела в городе и прибудут через пару дней.

Нари тяжело перенесла дорогу. На новое место добирались на карете: защитные амулеты скрывают Нари, когда она в ипостаси человека, но шпионы Арена, а такие наверняка найдутся в Селисе, могут обратить внимание на лазоревого дракона и летящих рядом химер.

Нари ужасно устала и тут же уснула на диване у камина, который Керин немедленно бросился разжигать.

– Завтра я все покажу. Тебе понравится. Завтра будет хороший день, – тихо говорил он, и Нари едва слышала его голос сквозь дрему.

А утром следующего дня Нари очнулась от острой боли, которая, казалось, разрывала ее пополам.

Глава 15

– Керин, – прошептала она, когда боль ослабила хватку. Чудилось, что у боли есть зубы, которыми она терзала Нари, то стискивая их сильнее, то отпуская.

Керин не столько услышал, сколько почувствовал. В тот момент, когда Нари проснулась, он выходил в сарай за дровами для камина. Бросил их у двери и кинулся к жене:

– Что, родная?

И сам сразу обо всем догадался: Нари побледнела, пряди волос, что, выбиваясь