Мы созданы из моментов - Молли Маклейн

От того, как приоткрывается ее рот, до складки на ее брови, до того, как раздуваются ее ноздри каждый раз, когда я отступаю и снова заполняю ее.

Ее крики превращаются в долгие, томные стоны, которые перерастают в тихие, томные мольбы, передаваемые ногтями по моей спине, пятками, прижатыми к моей заднице, и медленным, захватывающим давлением ее тугих стенок вокруг моего члена. Я знаю это давление и знаю эти ногти, поэтому просовываю руку между нами и дразняще провожу большим пальцем по ее клитору, медленно, мучительными кругами, так, как ей нравится, пока ее спина не выгибается, ее подбородок не поднимается, и ее оргазм взрывается волной трепетаний и жидких спазмов, которые, кажется, продолжаются вечно. Тогда и только тогда я берусь за свое. Поднимая и опуская ее, глубоко вгоняя член, прижимаясь бедрами к внутренней стороне ее бедер, я трахаю ее, пока напряжение не нарастает в основании позвоночника, а зрение не начинает тускнеть.

— Я собираюсь кончить, — предупреждаю ее сквозь стиснутые зубы, потому что где-то на задворках сознания я знаю, что должен это сделать. Просто на случай, если она передумала.

— Сделай это, — шепчет она, хватаясь руками за мои волосы. — Я хочу этого. Пожалуйста.

И я позволяю ей это, бедра дергаются, когда я выплескиваю струю за струей, не оставляя между нами ни одного сантиметра.

Трахать Хейден всегда было моим любимым занятием, но это, это не похоже ни на что, что я чувствовал раньше. Даже в первый раз, когда мы занимались любовью в этом самом доме. И это не потому, что она позволила мне обнажиться.

К тому времени, когда у меня перестает звенеть в ушах и вспоминаю, где я, черт возьми, нахожусь, Хейден улыбается мне в губы.

— Вау, — вздыхает она, и все, что я могу сделать, это кивнуть. И ухмыляться. И удивляться, как, черт возьми, я позволил пяти годам пройти без этого.

— Судороги, — говорю я, и она смеется.

— Ты можешь отвести нас в ванную?

— Может быть.

Она хихикает, и я тащу нас по коридору, как чертов пингвин, со штанами, спущенными на колени.

Мне ненавистно покидать ее тело, но я все равно позволяю ей встать на ноги. Прежде чем успеваю перевести дыхание, она уже включает душ и кладет стопку полотенец на стойку.

— Присоединишься ко мне? — спрашивает она, вылезая из платья и робко подставляя мне спину, как будто мы не просто животные, набросившиеся друг на друга.

Я стягиваю с себя джинсы и снимаю рубашку, прежде чем шагнуть за ней.

К сожалению, тот, кто выбрал этот крошечный душ, не планировал, что им будут пользоваться сразу два человека, поэтому мы быстро и неловко помылись, а затем отправились в ее комнату и плюхнулись на кровать в одних полотенцах.

— Это было безумие, — говорю я, глядя в потолок, где ветви деревьев за окном танцуют в лунном свете.

Она прижимается ко мне, мокрые волосы прижимаются к моей груди, ее рука лежит на моем прессе.

— У меня внутриматочная спираль, — говорит она почти сразу. — Так что нам не нужно беспокоиться о презервативах, если ты не хочешь.

— Ах. — Вот только… — Мы были осторожны раньше, и это не имело значения.

— Да. — Она наклоняет подбородок ближе, и я практически слышу, как она думает. — То есть, я думаю, всегда есть шанс.

Верно.

— Ты… — Черт. Я щиплю себя за переносицу. Не надо, чувак. Ты действительно не хочешь знать.

— Что я?

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю его, злясь, что вообще думаю об этом.

— У тебя внутриматочная спираль уже давно или…?

— Всего пару месяцев.

— О. Хорошо.

Это не то, на что я намекал, но это к лучшему, потому что я прекрасно знаю, что другой ее ответ мне бы не понравился.

— Это первый раз, когда у меня был секс с тех пор. — Или может, я и не возражаю, в конце концов.

— Я имела в виду это, когда говорила, что все не очень хорошо. — Хейден проводит пальцами вверх и вниз по дорожке волос под моим пупком. И все, что я могу сделать, это поблагодарить Бога.

— Значит, внутриматочная спираль. Это надолго, да?

— На несколько лет, но я могу удалить ее раньше, если планы изменятся.

— Планы… — Я делаю паузу. — Например, если ты захочешь забеременеть?

— Ага.

Я должен быть счастлив, зная то, что я знаю, но если внутриматочная спираль — это надолго, то…

— Однажды ты сказала, что видишь себя с парой детей. Это все еще то, чего ты хочешь?

Она кивает.

— Да. Я имею в виду, я не могу представить, как бы росла без Ханны. Я хочу, чтобы у Джетта тоже кто-то был.

Я облизываю губы и сглатываю.

— Я всегда думал также. Может быть, еще парочку.

Я чувствую, как она улыбается мне.

— Джетт был бы замечательным старшим братом.

— Чертовски верно. Он чертовски милый.

Она пихает меня под ребра.

— Это потому что он выглядит так же, как ты.

— Не ревнуй, детка. По крайней мере, у него твои волосы.

— Пффф… — Она вздыхает. — Честно говоря, я тоже вижу еще парочку детей. Всегда видела. Куча маленьких светловолосых, голубоглазых малышей, бегающих вокруг.

Я тоже могу себе это представить. Джетт везет маленькую сестренку в своей коляске или показывает младшему брату, как бросать бейсбольный мяч.

И тут меня осеняет.

— Детка, у тебя карие глаза. — И что важно, у Лейна тоже.

Она долго молчит. Так долго, что я перекатываюсь на бок, чтобы видеть ее лицо. Ее глаза закрываются, а щеки приобретают розовый оттенок, когда она облизывает губы и шепчет.

— Я знаю.

— Ты думала о детях со мной. — Она кивает.

Да, блядь. Да.

Я наклоняюсь и захватываю ее губы, целуя ее до тех пор, пока мы оба не задыхаемся и наши полотенца не распутываются вокруг нас. Я наклоняю голову и провожу языком по набухшему соску, засасывая его между губами и любуясь тем, как она вжимается плечами в кровать в ответ, уже задыхаясь.

— Ты хочешь еще, городская девчонка?

— А ты можешь? — задыхается она, и я усмехаюсь, направляя ее руку к своему члену в темноте.

— Что ты об этом думаешь?

— Думаю, тебе лучше позвонить Амелии и узнать, сможет ли она остаться на ночь.

— Считай, что это сделано.

ХЕЙДЕН

Второй раз на этой неделе я просыпаюсь на рассвете с очень сексуальным, очень талантливым Джесси Эндерсом в моей постели.