Мы созданы из моментов - Молли Маклейн

Маленький лоб Джетта морщится в замешательстве, поэтому я шепчу:

— История про принцессу. — И его рот складывается в очаровательную букву «О».

Затем он лепечет:

— Мама плакала, пап.

Глаза Джесси устремляются на мои, и его голос становится сладким и тихим, когда он спрашивает:

— Ты плакала, детка? Правда?

— Ей было грустно, — говорит Джетт, прежде чем я успеваю ответить. — Она была как одинокая принцесса!

Я улыбаюсь, несмотря на то, что эмоции собираются в моей груди.

— Иди сюда, сладкая горошинка. Посиди у меня на коленях, пока папа расскажет нам эту историю.

Джесси делает глубокий вдох и поворачивается к нам, положив одну руку на колено Джетта, а наш маленький мальчик прижимается к моей груди.

— На этот раз история будет немного другой, малыш, так что слушай внимательно, хорошо?

Джетт кивает, и Джесси начинает, его голос медленный и сладкий.

— Давным-давно жил-был одинокий принц. Он жил в крошечной деревушке, где у него была семья и друзья, но по какой-то причине, когда ложился спать ночью, тот думал только о том, как ему одиноко. Ему хотелось, чтобы у него был кто-то, кто жил бы с ним. Кто-то, с кем он мог бы проводить время, когда все остальные спят. Однажды ночью, когда он не мог заснуть, потому что ему было так одиноко, он пошел прогуляться у ручья и наткнулся на красивую принцессу, сидящую у воды…

— И ей тоже было одиноко, папа? — спрашивает Джетт, и мое сердце замирает.

— Да, ей тоже было одиноко. — Глаза Джесси снова встречаются с моими, прежде чем он продолжает, его пальцы мягко ложатся на мое плечо. — Она сказала принцу, что тоже не может заснуть, потому что, несмотря на то, что у нее много друзей и семья, как и у принца, ей тоже хотелось, чтобы кто-то составил ей компанию, когда она закрывает глаза ночью. — Он делает паузу, а я только и могу, что дышать.

— Так что принц посидел с ней немного, и они придумали план, как проводить больше времени вместе, особенно ночью, когда они были самыми одинокими. Они встречались у ручья и разговаривали часами. Иногда они разговаривали до самого утра.

— Но они все равно были одиноки, — вздыхает Джетт.

— Да, малыш, были… — отвечает Джесси, но он не смотрит на нашего сына. Он смотрит в мои наполненные слезами глаза. Хотя я уже слышала разновидность этой истории и знаю, чем она закончится, слушать его рассказ намного приятнее, чем я могла себе представить.

— Продолжай. — Я кладу свою руку поверх его руки на колено Джетта и слегка сжимаю.

Он прочищает горло и продолжает.

— Принц и принцесса решили, что у них должен быть ребенок, маленький мальчик, который мог бы по очереди оставаться с каждым из них. Это не избавило бы их от одиночества, но это означало бы, что в некоторые ночи принцесса будет в компании маленького мальчика, а иногда и принц. В те ночи, когда мальчик не оставался с ними, принц и принцесса мечтали о том, когда он вернется, и это предвкушение помогало им пережить даже самые одинокие дни.

Тихие слезы текут по моему лицу, и мне приходится прижаться щекой к волосам Джетта, чтобы не позволить им взять верх над собой.

— Однажды принц и принцесса задумались, что, если вместо того, чтобы по очереди сидеть с маленьким мальчиком, они снова будут проводить больше времени вместе? И не только вдвоем, но и всей семьей, чтобы им никогда больше не было одиноко?

Джетт быстро смотрит на меня, потом снова на Джесси и улыбается.

— Как мы!

— Точно, как мы, — вздыхает Джесси. — Мы с твоей мамой провели много времени, делясь тобой, малыш. И ты знаешь, что иногда, когда ты здесь со мной, ты скучаешь по своей маме?

Джетт кивает и снова склоняет голову под мой подбородок.

— Я тоже по ней скучаю. И чем больше времени мы проводим с тобой вместе, вот так, тем больше я скучаю по ней, когда ее нет.

— Ты любишь ее, папа?

Джесси смотрит вниз, челюсть сжата, а большой палец начинает беспокойно поглаживать колено Джетта. Когда он снова поднимает взгляд, его лицо раскраснелось, а белки глаз стали розовыми.

— Я всегда любил твою маму, малыш. И всегда буду, потому что без нее у меня не было бы тебя.

В моем горле образуется ком, но я подавляю его.

— И я люблю твоего папу тоже, сладкий горошек. На самом деле, я люблю вас обоих так сильно, что подумала, что мы начнем называть тебя Джетт Александр Эндерс, а не Джетт Александр Фосс. Что скажешь?

— Я не знаю, как это написать, — вздыхает он, и я тихонько смеюсь, откидывая его волосы со лба.

— Мы научим тебя, малыш. А ты у нас такой умный, что быстро все освоишь.

— Как все это звучит для тебя? — спрашивает Джесси. — Тебе грустно, страшно или ты чем-то смущен?

Он качает головой, затем:

— Мы едем домой, мама?

Комок в моем горле опускается в желудок, хотя я ожидала, что он спросит снова. В конце концов, это та часть, которую ему будет труднее всего понять.

Джесси кладет свою руку под мою и переплетает наши пальцы, как будто делясь своей силой.

— Помнишь, когда я сказала тебе, что мы больше не будем жить в нашем доме в Грин-Бей?

— Но моя кровать-самосвал… — Его нижняя губа выпячивается, а голос становится мягче и надломленным.

— Мы возьмем твою кровать и привезем ее сюда, как тебе эта идея? — предлагает Джесси. — На самом деле, ты можешь перевезти все свои вещи сюда. Все твои игрушки, твои книги, твою одежду… все.

Маленькие брови Джетта приподнимаются.

— Мой велосипед тоже?

— Конечно, малыш, хотя, тебе, вероятно, очень скоро понадобится новый, без тренировочных колес.

Он возбужденно ерзает у меня на коленях, и я вздыхаю с облегчением.

— И если мама хочет, она тоже может принести сюда кое-что из своих вещей, — говорит Джесси Джетту, глядя прямо и пристально на меня. — У нас такой большой дом, верно?

— Угу, — соглашается Джетт. Но я не знаю, что сказать. Джесси просит меня переехать к нему или просто намекает на те ночевки, которые мы надеемся проводить чаще?

— Ладно, малыш, я думаю, пора спать. Как насчет того, чтобы мама уложила тебя, пока я буду мыть посуду?

Он кивает, хотя и неохотно, и, быстро обняв Джесси, мы направляемся наверх.