Твое противоядие - Евгения Мос

Спустя два дня мы стояли на станции Эрингтона, поезд из Кароса привез нас в Нуринию. Я отпила гадкий кофе в пекарне и недовольно закусила губу.

— Могла и не покупать его, — прокомментировал Эндари, видя мою гримасу на лице. — Скоро будем у тебя дома.

Я пожала плечами и мечтательно закрыла глаза. Я уже договорилась с Николетт о встрече, запланировала зайти в гильдию, обязательно навестить Роки и съесть лапши с креветками и чили-соусом. А еще нужно уволиться из больницы, но сначала поговорить с Ниттой.

Мы сели в машину и назвали водителю адрес.

За окном мелькали деревьях, я достала из сумки плащ, чтоб сразу как выйду в более прохладном Лероне его надеть. За окном все было в желтых липах и красноватой ольхе. Машина ехала быстро, оставляя стремительное исчезающе деревья позади, а впереди виднелись высокие здания столицы. Я открыла окно и вдохнула свежий воздух.

Мне казалось, что я даже отсюда чувствую запах Люшери. Хотя чем может пахнуть река? Наверное, домом? Но мой дом был сейчас рядом, дремал на заднем сидении около меня.

Дом — это не место. Это состояние души.

Эпилог

Спустя два года

Мой телефон разрывался от звонков, я заканчивала один, и тут же отвечала на второй. Кажется, так продолжалось уже три часа, как я включила его. Голос слегка охрип от постоянных разговоров. Я не стала брать сразу следующий звонок и выпила стакан воды.

На кухне бренькнул таймер, извещая, что курица уже запеклась. Я все-таки ответила на вызов.

— Госпожа Рейни, — раздалось в трубке. — Здравствуйте. Это вас беспокоит Уринат Лембиковский. Я по поводу киальского раствора.

— Давайте завтра лично встретимся и поговорим, а сейчас у меня нет времени. Вы же прибудете с делегацией?

— Да-да, я буду в посольстве.

— Вот и договорились.

Я отключила рабочий телефон, отказываясь принимать вызовы. И помассировала виски.

Курица была готова, я достала ее и тут же отломила золотистую ножку, не обращая внимания на то, что руке горячо. Я хотела есть безумно.

— Ты даже в тарелку не положишь?

Эндари застыл в проходе, насмешливо глядя на меня.

— Если надо — положи.

Он выразительно посмотрел на меня и отрезал себе крылышки и положил картофельных долек. Их он, кстати, сделал сам. Научился он чистить нормально картошку только неделю назад, до этого все срезал половину овоща вместе с кожурой.

— Вкусно, — сообщил он мне, отправляя кусок мяса в рот.

— Я знаю, — хмыкнула я.

Он поцеловал меня в щеку и провел носом по скуле. Кажется, у меня появился румянец.

Мы все так же балансировали на остром и нежном, его легкая властность никуда не делась, разбавляемая дикой трепетностью и вниманием, а я никуда так и не спрятала свои иголки. Но он подружился с ними и не боялся их. Впрочем, как и раньше.

— Мне сегодня доставка приедет, — сообщила я мужу. — Встретишь, если я опять буду на трубке?

Он кивнул.

Я глянула на дверь, ведущую в лабораторию и уже захотела туда. Желательно запереться без телефона.

Мы купили новую квартиру в Лероне, выбирали долго, но нашли ту самую. Окна выходили на набережную Люшери, только в отличии от моей они действительно выходили на нее, а не просто было видно реку. Кухня, объединенная с гостиной, высокая барная стойка и телевизор. Есть то, что я захотела повторить тут.

А вот спальня была больше, что было не удивительно, ведь мы теперь жили вдвоем все время. Кабинет Эндари, моя лаборатория — это еще две комнаты. И моя отдельная ванная, мой храм со свечками, солью и кремами. Эндари шутил, что не так страшно разбить что-то в моей лаборатории, как затронуть баночку в ванной.

У меня зазвонил личный телефон, высветилось имя Николетт, я приняла вызов.

— Николетт?

— Я не могу, эти юнцы сводят меня с ума!

— Потерпи, осталось чуть-чуть.

— Почему их на себя не взяла полиция?

— У полиции и без того дел невпроворот. Ты готова к завтра.

— А как иначе? Но такую ответственность я больше брать не буду. Да за ними слюни подтирать надо.

— Все будет хорошо.

— Ага.

— Завтра в семь утра уже в посольстве.

— Помню.

Мы попрощались. Эндари посмеялся над нашим разговором, услышав полностью диалог.

— Я думал Николетт любит любых мужчин, даже юных красавчиков.

— Если они на пять-шесть лет младше, то только издали.

Завтра приезжала делегация из Кароса в Нуринии. Николетт выделили от гильдии обучать юношей из академии отряда ассасинов для обмена международным опытом. Кажется, она была не в восторге от них, фыркала уже неделю.

Король прибывал вместе с делегацией, чтоб обсудить с председателем Нуринии найденные книги, и как их разделить для изучения между двумя странами.

Шафран очень сильно любил историю и науку. Он задался целью найти все остатки потерянных знаний от разных кланов, даже тех, что вымерли. Также, он пришел к соглашению, что не обязательно хранить труды клана Никас полностью в одном месте. Реликвии и книги были разделены на несколько частей, ими занимались ученые и в Рилье, и в Дельвентии, и в Эфоносе.

В Нуринии и Каросе ими в основном занималась я.

Мы так и не выбрали, где поселиться, а потому в Лероне была большая просторная квартира, а в Хэлии коттедж на соседней улице от дома семьи Эндари. Я говорила, что дорога утомляет. Но уже не так сильно, если перемещаться нужно только между двумя странами и делать перерывы между дорогой в квартал.

Эндари иногда приглашали штаб в качестве независимого эксперта на консультации по особо сложным делам. Но в основном он занимался, как и я изучением старых знаний, только его специализация была больше на изучении искусства боя и возможностей праны.

С его отцом мы редко пересекались, он пытался наладить контакт. Но я пока не смогла его простить за то, что он подверг своего сына опасности. Эндари виделся иногда с ним в штабе, а иногда в доме у Кериссы. Муж с пониманием относился к тому, что я не хочу разговаривать с его отцом.

— Пойдем вечером в лапшичную? — спросил Эндари.

— Давай, мы не были у Роки уже два месяца. Я соскучилась по нему.

Мы вернулись их Хэлии неделю назад, где провели два месяца. Кожа слегка золотилась от загара, как и кожа Эндари.

После