Не просто лучший друг - Юлия Оайдер

процедуру сама, была лишь ассистентом и тоже потратила уйму нервов. Я знаю, как это делается, я изучала в учебниках, знаю методику и видела, но… Это единственное из всего курса ветеринарии, к чему нельзя выработать эмоциональный иммунитет. Ты привыкаешь ко всему: к скулящим от боли собакам с открытыми переломами и даже к крови во время операций – это порой даже не впечатляет, но к этой процедуре привыкнуть невозможно.

Часто хозяева плачут, а если это еще и пожилые люди, так и вовсе вся душа выворачивается наизнанку, самой сдержаться почти невозможно. А ведь ветеринар должен объяснять хозяину все, что он делает, при этом нужно быть спокойным, чтобы не заставлять хозяина паниковать. Но самое жуткое, что после принятия решения на усыпление в нашей клинике дается скидочный купон на кремацию. Разве может быть что-то ужаснее, чем предложить хозяину питомца брошюру со скидкой?! Это даже звучит, как насмешка.

С надеждой поворачиваюсь к Богдану и тот выставляет руку, сжатую в кулак:

– Чи-фи-фо на проигрыш?

– Ты серьезно? – стону я.

– Более чем, – кивает он и мне не остается ничего, кроме как доверить случаю принять решение. – Чи-фи-фо! – Богдан выставляет камень, а я выбираю ножницы. – Я выиграл, значит ты!

– Евгений Дмитриевич, я приму, – внутри все дрожит от страха, но когда-то это должно было произойти.

Мужчина кивает и я остаюсь у стойки ресепшена, ожидая хозяйку с котом. Нельзя всю жизнь бегать от этого, верно же? Рано или поздно придется этому научиться, иначе нужно забыть навсегда о карьерном росте и профессионализме.

Как по закону подлости, в клинику заходит немолодая женщина с переноской. Подобные процедуры оплачиваются перед их выполнением, чтобы после нее человек мог просто уйти, спасибо хоть за это…

Евгений Дмитриевич провожает женщину в кабинет, уточняет все у нее и зовет меня:

– Это будущий доктор Злата Николаевна, она проведет процедуру, вы можете ей полностью доверить жизнь своего питомца.

Пытаюсь улыбнуться, но выходит откровенно хреново. Главный доктор уходит и я остаюсь наедине с женщиной и ее полосатым котом. Протягиваю ей фонендоскоп и начинаю делать свою работу.

– Это вам нужно надеть, чтобы слышать дыхание и сердцебиение, – говорю я и хозяйка кивает, послушно надевая прибор. – Вам нужно время, чтобы попрощаться с котиком?

Она кивает и я выхожу из кабинета, чтобы набраться мужества за эти пять минут и подготовить препараты. Когда возвращаюсь в кабинет, хозяйка уже вся в слезах и я чувствую комок в горле, не предвещающий ничего хорошего.

– Сейчас я введу Барсику наркоз, чтобы он погрузился в вегетативную кому. Как только он уснет, я введу ему препарат, чтобы усыпить. Он уже ничего не почувствует, – говорю я, подготавливая шприцы с препаратами. – Вы готовы? – горько всхлипывая, хозяйка кивает.

Стараюсь держаться серьезной, но перед глазами все плывет, спасибо, что хоть руки не трясутся. В этот момент нужно думать о чем-то отстраненном, как нас учили, нужно заставить себя не концентрироваться на мысли об убийстве и не паниковать.

Я произвожу чисто механические манипуляции, говорю заученные фразы, а думаю о Глебе и о том, что совсем скоро увижу его. Увижу и расскажу, что сегодня прошла самое жуткое испытание, как будущий ветеринар.

Смотрю на женщину, держащую фонендоскоп возле сердца кота, и по ее лицу понимаю, что пульс прекратился. Надеваю свой фонендоскоп и проверяю.

– Процедура завершена, – констатирую я, разгоняя выступившие слезы. – Барсик уже бежит по радуге.

Оформляю документы, звоню в крематорий и вызываю их специальную машину. Провожаю женщину и облегченно выдыхаю, когда она уходит.

– С почином, Злата Николаевна! – с долей гордости и удивления произносит доктор. – Все прошло отлично, вы молодец.

– Спасибо, – чуть улыбнувшись, отвечаю я.

– У вас легкая и твердая рука, я не первый раз замечаю, что вы очень точны во всех манипуляциях, у студентов обычно руки дрожат даже укол сделать, а вы держитесь просто великолепно. Даже под эмоциональным давлением прекрасно справляетесь, ведь это был ваш первый раз? – спрашивает он и я киваю. – Твердая рука и воля – отличные качества. Не думали получить профиль хирурга, я могу замолвить словечко на кафедре и вас возьмут на бюджет вне очереди. Три года заочно и вы высококлассный ветеринар-хирург. В моей профессии такие как вы сейчас редкость.

Немного теряюсь от этого предложения и даже не сразу соображаю с ответом. Он это серьезно?

– Подумайте, Злата Николаевна.

Вот я и думаю, до конца рабочего дня и даже после него, когда выхожу из клиники и обнимаю Глеба.

– Привет, Веснушка! – радостно здоровается он, поправляя капюшон своей куртки.

– Привет! – улыбаюсь я и целую его в щеку. – Мне тебе столько всего нужно рассказать!

– Весь во внимании, – парень берет меня за руку и мы идем по нашему стандартному маршруту к моему дому.

Рассказываю Глебу о сегодняшнем дне и неожиданном предложении от Евгения Дмитриевича, делюсь пережитыми эмоциями и опасениями, а он внимательно слушает и, черт возьми, ему и правда интересно.

– Иди, конечно! – восклицает он. – Ты будешь многопрофильным специалистом и на хорошем счету, даже не думай отказываться, слышишь?!

– Я не отказываюсь, я просто очень растеряна, – прижимаюсь щекой к плечу Глеба. – Слишком много потрясений за один рабочий день.

– У нас сегодня тоже было весело, – усмехается он. – Проводили тренировочную операцию поиска по следу, Бис и еще один пес нашли первыми и подрались у точки, представляешь?

– С ним все в порядке?! – испуганно спрашиваю я.

– Все отлично, не переживай, мы их вовремя растащили, но сам факт смешной, – фыркает Глеб.

Гуляем по вечернему городу, то и дело останавливаемся под фонарями или занимаем лавочку, чтобы просто посидеть обнявшись или окунуться в безумие поцелуя. Я уже почти привыкла к запаху сигарет, исходящему от Глеба, он теперь у меня только с ним и ассоциируется, больше ни с кем. Парень конечно пытается спрятать этот запах мятной жвачкой или его любимым дезодорантом, но наоборот добавляет новых нот к сводящей меня с ума парфюмерной композиции.

Когда мы вновь облюбовали одну из лавочек рядом с моим домом, неожиданно начинает идти дождь со снегом и поднимается ветер. Пока добираемся до подъезда, уже все промокли, шарф мой хоть выжимай, да и у Глеба вся шапка отсырела.

– Нас погода решила разогнать