Сталь и камень - Сильвана Дж. Санчес

И затем из теней выступили две фигуры – казалось, мои страдания привлекли их. Дрожь беспокойства пробежала по телу, и я мгновенно узнал одну из них: Гипнос, чудовище, которое обрекло Аврору на вечный сон. Его присутствие навевало страх и наполняло тревогой. Но мое внимание привлекла другая фигура – суровый и внушительный воин с длинными светлыми волосами цвета инея, одетый в сверкающие стальные доспехи.

Воин шагнул вперед, обнажив меч в самом свирепом вызове.

– Кто пытается проникнуть во владения Аида? – рявкнул он. Его пронзительный голос прогремел в тихом лесу.

Сердце бешено забилось у меня в груди, пока я смотрел на грозного воина, возвышающегося передо мной. Должно быть, это был Танатос, устрашающий брат Гипноса. Воплощение самой смерти, при звуке его имени от страха дрожали не только смертные, но и боги. Его стальной взгляд впился в меня, и я понял, что меня ждет схватка, которая может иметь ужасные последствия.

– Принц Филлип Стилборн, – ответил я, незаметно опустив руку на рукоять своего меча. – Я прибыл из царства живых.

Воин уставился на меня. Его сверкающие дикие глаза сузились, взгляд был острым, словно бритва, а брови сошлись на переносице. Он окинул меня взглядом и низко прорычал:

– Ты прибыл один? – Вопрос прозвучал как вызов. Затем бог отвел свой дикий взгляд, оглядевшись по сторонам.

– Да, – поспешил ответить я. Но мои слова были встречены тишиной: казалось, лес затаил дыхание, и напряжение между нами медленно росло.

Злобное удовлетворение исказило лицо бога, и он медленно произнес:

– Лжец.

Мое сердце сжалось при мысли об Элоиз, которая бродила по лесу в одиночестве, не подозревая о серьезной опасности.

Гипнос шагнул вперед, и золотая филигрань блеснула на голубой стали его нагрудника и наручей. Его янтарные глаза вспыхнули весельем и ехидством.

– А, Филлип, – снисходительно сказал он. – Мы снова встретились. Как чудесно.

Я крепче сжал рукоять Рассекателя зари, воспоминания о нашей прошлой встрече пронеслись у меня в голове: лязг стали, невероятный танец клинков и отметина, которую я оставил на щеке Гипноса, шрам, как напоминание о нашем незаконченном деле.

Опустив подбородок, я пронзил его взглядом.

– Я мечтал увидеть день, когда Повелитель сна погибнет, – процедил я, и мое лицо исказилось от ярости. – Для меня большая честь положить конец твоей жизни.

Губы Гипноса изогнулись в лукавой улыбке, и в его голосе послышалось извращенное веселье.

– Я вижу, ты не путешествуешь налегке… Все еще носишь с собой свое жалкое эго, смертный, – усмехнулся он. Его слова были подобны ядовитому шепоту на ветру. – Ты действительно думаешь, что сможешь превзойти бога?

Моя кровь закипела, и в ее потоке смешались вызов и страх. Я инстинктивно сжал рукоять меча. Я прибыл в Подземное царство, чтобы спасти Аврору, защитить Элоиз и найти ответы, и теперь оказался лицом к лицу с воплощением своих прошлых ошибок. Но на этот раз я уже не был неопытным юнцом.

– Может быть, твоя сила и велика, Гипнос, – сказал я с суровой уверенностью, – но я многому научился с момента нашей последней встречи. Меня непросто одолеть.

Напряжение между нами потрескивало в воздухе – ощутимая сила, грозившая перерасти в жестокую битву. Мгновения тянулись, тяжесть прошлой вражды смешивалась с опасностью момента.

Танатос, молчаливый страж, стоял рядом с братом и неотрывно смотрел на меня.

– Достаточно, – сказал он сквозь зубы, и земля содрогнулась, когда он шагнул вперед.

Но Гипнос остановил бога, прижав руку к его груди.

– Он мой, – рявкнул он.

Глаза воина с серебристыми волосами сузились, и он посмотрел на меня. Выражение его лица было каменным и непреклонным.

– Почему? – хрипло спросил он. В его голосе слышалось раздражение.

Гипнос провел пальцем по шраму на своей щеке, шраму, который я помнил слишком хорошо.

– Видишь ли, у нас своя история, – ответил он, и в его глазах заплясал огонек мрачного восторга.

Ответ Танатоса, резкий и четкий, был подобен удару хлыста.

– Отлично. Я найду женщину, – заявил он, и в его голосе прозвучала стальная уверенность, наполнившая лес тяжелым предвкушением. Бог молниеносно развернулся, как будто сила его воли обрела осязаемую форму.

Ледяной ужас охватил меня, пока я смотрел ему вслед. Мне оставалось лишь верить, что годы сражений подготовили Элоиз к надвигающейся опасности.

Я заставил себя сосредоточиться на Гипносе. Бог решил сразиться со мной. Годы вражды и соперничества свелись к этому единственному моменту. Вокруг нас сгустилась тишина, бурлящая от напряжения и агрессии.

Наши взгляды встретились в смертельной схватке, пока само время, казалось, не остановилось. Смех Гипноса эхом отозвался у меня в ушах и послал холодок по спине, глаза, темные в мрачном веселье, встретились с моими.

– Я мечтал об этом дне, – нараспев произнес он, наслаждаясь своей скорой победой.

Вспышка ярости пронеслась по моим венам, прогоняя прочь страх. Воспоминание о неподвижном теле Авроры всплыло у меня в голове. Сколько лет было потеряно после того, как ее красота застыла во времени из-за проклятья Гипноса. Мой клинок зазвенел в ладонях, и я приготовился к битве. Ледяной металл казался знакомым в моей руке – проблеск надежды среди тьмы, которая накрыла королевство Авроры.

Моя ярость горела ярче звезд, я встретился взглядом с Гипносом и твердо заявил:

– Я с радостью превращу эту мечту в кошмар. – Я усмехнулся, вспомнив нашу первую встречу. – Мой клинок жаждал твоей божественной крови с того самого дня, как коснулся твоей щеки.

Поразительно грациозным движением Гипнос обнажил свой меч. Звездный свет отразился от его гладкой поверхности, вибрируя в воздухе, словно приглашая меня протянуть руку и прикоснуться к нему.

Звон стали пробрал меня до костей, разметав искры во все стороны и послав волны ужаса и воспоминаний. Атаки Гипноса были подобны жидкому пламени: каждый выпад смертоноснее предыдущего. Он был смертельной бурей, от которой у меня по спине побежали мурашки. Каждое его движение было целеустремленным, каждая отраженная атака тщательно спланированной. Этот бой брал начало не в безрассудстве, а скорее в давней жажде мести.

Но я держался, используя каждую каплю решимости и мастерства, которую только мог найти в себе. Я парировал удары бога с доблестью, отчаянно стремясь защитить тех, кого любил. Каждый удар наших мечей эхом разносился по лесу, и металлический лязг наполнял воздух зловещей симфонией.

Время потеряло всякий смысл, пока мы сражались. Наши тела сплелись в танце опасности и непокорности. Только лес был свидетелем нашей борьбы: его древние деревья шептали секреты, а листья шелестели на ветру. Мои мышцы горели от напряжения, разум сосредоточился на каждом взмахе наших мечей.

Сладкий дразнящий аромат победы витал в воздухе. С