Веледар - Александра Вайцеховская

еще сказать, но хозяин дома уже переключил свое внимание на что-то за спиной наемника. Брови его дрогнули, расползаясь от переносицы к вискам, а выцветшие по бледной голубизны глаза подозрительно заблестели. Ссохшийся, безгубый рот приоткрылся слегка, будто старик что-то сказать хотел, да запамятовал, что именно. И тогда из-за плеча Веля прозвучала подсказка:

— Селена.

— Точно, — кивнул старик. — Узнать я тебя сразу узнал, а вот имя забыл, уж не серчай.

Вель обернулся и ошарашенно уставился на ведьму, которая сверлила хозяина дома внимательным взглядом, так и замерев в дверях, будто не решаясь переступить порог.

— Проходите, — махнул рукой старик. — Садитесь. В ногах правды нет.

Велемир ухватил Селену за руку, чуть ли не силой перетаскивая через злосчастный порог, отвел к лавке, усадил с собой рядом и перевел на хозяина дома вопросительный взгляд, надеясь, что хоть он ему поведает, что сейчас произошло. На ведьму, судя по выражению ее лица, в этом деле надежды не было.

— Я так понимаю, — дед будто решил игнорировать пребывание Велемира в этой комнате и обращался только и исключительно к Селене. — Ты в Веледар войти хочешь?

— Не хочу, — ответила она. — Но меня никто не спрашивал о моих желаниях.

— Агвид послал?

— Да.

Хозяин дома кивнул, кажется, сам себе, задумался. Потом ухватил себя за колено и переставил собственную ногу с чурбака на пол, со второй то же самое проделал и только тогда молвил:

— Удивлена, что здесь оказалась? Ярл не поведал тебе?

— А должен был?

— Мать твоя должна была, да не успела. Или не захотела? Кто ее знает. Всегда была себе на уме.

— Скажи еще хоть слово про мою мать… — прошипела ведьма.

— Не кипятись, Селена. Не я жег твой дом. Те, кто жег, почти все поумирали уже. А я искал тебя потом, все окрестности облазил. Ходить тогда еще мог нормально, спасибо матушке твоей… Я предупреждал, что это плохо кончится, но она меня не послушала, конечно же, поселилась здесь, как Агвид велел. Ждала все.

— Чего?

— Когда ярлу твоему снова в курган потребуется. Никто ж, окромя нее, туда пройти не мог. А теперь, видать, ты одна на это способна. Что там внутри, не спрашивай, не ведаю. Меня в это не посвятили, да и слава богу. Хоть до старости дожил. Вон, за внуками приглядываю. Ты-то деток не завела еще?

— Нет.

— Может, оно и к лучшему, — вздохнул старик, складывая руки на шишковатых коленях. — Ладно. Я знаю, зачем вы здесь. И я открою вам секрет, как в тайный ход попасть. Кирилл!

— Да, деда! — лохматая голова паренька тут же всунулась в горницу, так что сразу ясно стало: далеко он не уходил, подслушивал взрослых.

— Подготовь Снежку.

— Да, деда, — снова повторил малец, исчезая в дверном проеме. Затопал в сенях, грохнул входной дверью.

— И вы ступайте, — велел старик гостям. — Кирилл объяснит все. Больше мне вам помочь нечем.

— Дом мой… — молвила ведьма.

— Нет дома больше, — резко оборвал ее хозяин. — Пепелище поросло давно. Никто там селиться так и не захотел, оно и понятно.

Селена поджала губы, вставая с лавки, двинулась уже к выходу, как старик окликнул ее:

— Постой, — почесал макушку задумчиво, лохматя редкие седые волосы. — Придешь туда, увидишь сосну. Я посадил. У корней той сосны все, что осталось от твоей матери.

Селена шевельнула губами, говоря, кажется, спасибо, но вышло это совсем беззвучно. И тогда кивнула просто и вышла из горницы.

— Спасибо тебе, добрый человек, — подорвался Митя, который, как и Вель, сидел на протяжении этого короткого разговора тише воды, ниже травы. Протянул старику руку, но тот только взглянул на нее презрительно, пожимать не стал. — Бывай, в общем, — и тоже удалился.

Вель поднялся следом, только коротко кивнул и направился к выходу, как хозяин дома окликнул его:

— Стой.

Наемник послушно замер, обернулся через плечо.

— Жених ейный? — можно было не уточнять, кого старик имеет ввиду.

— Ну… — этот простой вопрос неожиданно поставил Велемира в тупик. — Охраняю ее в пути. Берегу, как могу.

— Лучше береги, — хмыкнул дед. — Все, проваливай. Устал я…

Наемника не пришлось просить дважды, от этого человека почему-то так и хотелось убраться подальше, поэтому он, больше не оглядываясь, пошел прочь из избы.

На дворе в гордом одиночестве топтался Дмитрий.

— Где Селена? — резко спросил Вель, слетая с крыльца.

— А то ты не ведаешь, — хмуро ответил Митя. — На сосну взглянуть отправилась. Эй! А ты куда?!

Но Велемир его уже не слушал. Бежал за ведьмой, потому что привык за ней бегать. Потому что все это больше и больше напоминало действие приворота, который на него навела Демира, вот только подоплека у этих ощущений была совершенно иная. Селена не травила его колдовством, не затмевала разум какой-то магической дрянью, а просто смотрела своими зелеными глазами. Или вздергивала гордый носик. Или пропускала сквозь пальцы свои русые, пахнущие дикими травами, волосы, стремясь урезонить их в тугой пучок, и Велемир готов был бежать за ней босиком по горячим углям. Чтобы просто быть ближе, потому что без нее и вправду будто становилось холоднее. Чтобы защитить ее от всего, от чего только можно, ведь мысль о том, что ее может не стать, даже не умещалась в сознании в своем леденящем кошмаре, распирающем все мыслимые границы.

И сейчас Велю упорно казалось, что Селене нужна его защита как никогда, хотя он смутно представлял, как сможет ей помочь. Столкнуться с этим, пережить, переварить. Но он должен быть рядом, если она позволит. А если нет… Что ж, она давно осознала, какой он упертый баран, верно?

Ведьма не успела далеко уйти. Он нагнал ее, подстроился под шаги и молча побрел рядом, плечом к плечу. Она даже головы к нему не повернула, но нащупала его руку, сжала. Так они и шли, провожаемые подозрительными взглядами селян, но сейчас их отношение уж точно не находило в душе Велемира никакого отклика.

Селена уверенно вела его вперед, будто знала все село как свои пять пальцев, и наемник наконец осознал, что так оно и было. Она знала, просто до недавнего момента не верила, наверное… Он бы на многое пошел, чтобы хоть иногда иметь возможность заглянуть в эту русую голову да понять, что там происходит, но заглянуть мог лишь в глаза, но и они часто прятались за острыми ресницами и были для него непроницаемы, как ночь. Хотя… в темноте-то он умел видеть гораздо больше, чем в этих радужках цвета свежей зелени.

Они вышли на главную, самую широкую улицу, прошли ее до конца. Вереница домов осталась