Жена поневоле - Нинель Лав

1200 г. Следующий! — осторожно положив на стойку кольт, она ткнула пальчиком в стекло витрины, прочитала название модели, старательно вспоминая характеристики данного оружия. — Берета — итальянский пятнадцатизарядный пистолет калибра 9мм, длина 215мм, вес 950 г. Следующий! Глок — семнадцатизарядный автоматический пистолет калибра 9мм, длина 188мм, вес 620 г. Но мне больше нравятся револьверы — не надо досылать патрон в ствол, не надо снимать с предохранителя, да и с гильзами нет проблем: после выстрела все они остаются в барабане. — В полной тишине почтительного внимания она перешла к другой витрине и снова ткнула пальчиком в бронированное стекло. — Гейм — немецкий шестизарядный револьвер 38 калибра, вес 780 г. Следующий! Вот это красавец! Кобра — американский шестизарядный револьвер 38 калибра. Себе бы я выбрала Кобру — обожаю этот фильм, но потом, когда получу разрешение, а пока дайте мне какую-нибудь пневматическую игрушку посмотреть…

— Возьмите «Макаров», — подсказал продавец, совсем другими глазами глядя на покупательницу. — На вид он, как настоящий, и не тяжелый — можно в дамской сумочке носить.

— Посмотрим, — засомневалась Кира, примеряя к руке поданное оружие. — Может, «Глок» — он и легче и зарядов побольше — не тринадцать, а восемнадцать.

Краснов взял в руки оба пистолета, рассмотрел, прикинул вес и выбрал «Глок» — может эти пять стальных шариков очень пригодятся в трудную минуту.

— Ну, вы даете, Кира Дмитриевна! — восхитился Краснов, выходя из магазина. — Никогда бы не подумал, что вы так хорошо разбираетесь в оружии.

— Да, да, да… — закивала головой Кира, задумчиво глядя на манекены соседнего магазина. — Подождите меня в машине, а я на секундочку загляну вот сюда…

Мысль о том, что можно изменить внешность и безбоязненно ездить по своим делам, пришла ей в голову, как только она увидела магазин одежды и выставленные в витрине манекены с белыми, пышными короткими волосами, удивительно похожие на Светлану — на лице девушки было столько тонального крема и другой косметики, что и то и другое надежно скрывало от посторонних глаз ее природную привлекательность и делало ее похожей на фарфоровую куклу.

«— Почему бы и мне не стать на время другой женщиной? — подумала Кира, внимательно рассматривая манекены в витрине магазина. — Если за домом следят, то кто меньше всего вызовет подозрения, разъезжая туда-сюда на хозяйской машине? По всей вероятности, экономка — надо спросить у Николая часто ли Раиса Васильевна выходит из дома и по какой надобности».

Она вошла в магазин и вышла из него только через час с объемным пакетом — молоденькие продавщицы сквозь стекло с интересом наблюдали за очень странной покупательницей, не слушающей их профессиональных советов и купившей вещи совершенно не подходящие ей ни по размеру, ни по фасону — словно покупала она все эти вещи не для себя, а для двух совершенно разных по возрасту и телосложению женщин.

Сидя в машине, Евгений Краснов мучился ожиданием и размышлял на тему: «женщина и оружие». Размышлял неспешно, поглядывая по сторонам и никакие вразумительные объяснения по поводу, зачем женщине оружие, в его голову не приходили. Конечно, каждому человеку нужна защита — с этим он не спорил, но вот оружие! По его профессиональному мнению, это страшное, опасное изобретение человечества, по меньшей мере, не разумно давать в руки хрупким, нервным созданиям, не контролирующим свои действия в минуты опасности.

Как ни странно, но в это же время еще один человек тоже размышлял по поводу оружия у женщин. Он, как и Николай, пришел точно к такому же выводу, с той только разницей, что не признавал право каждого человека на защиту. Его жизненное кредо больше походило на «закон волчьей стаи» — в этой жизни побеждает сильнейший, а слабый должен не защищаться, а подчиняться! Иначе он должен быть уничтожен!

68

Вернувшись домой, Кира попросила Николая помочь Лаврентию Павловичу с похоронами, отдав ему одну их кредитных карточек Бурмистрова для оплаты с нее всех расходов, а сама закрылась в спальне.

Она разложила на кровати купленные вещи, над вещами положила два разных по цвету и длине волос парика и, скинув шелковые брючки и футболочку, ставшими теперь почти ее домашней одеждой, взяла в руки первую вещь: темное свободное платье с большим кружевным воротником, почти такое же, как у Раисы Васильевны…

Ларион и Еврик дружно залаяли в кабинете — если для одного это была работа, то для другого забавная игра: облаивать человека — это так весело!

Кира, прикрывшись платьем, высунулась в дверь спальни и прокричала:

— «Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне?»

За закрытой дверью кабинета послышалось недовольное ворчание, и домоправительница из-за двери ровным голосом проинформировала:

— К вам гости, Кира Дмитриевна! Светлана Романская — секретарша Лаврентия Павловича. Пропустить?

— Да, конечно! — Кира закрыла дверь спальни, вздохнула и начала быстро одеваться. — Что за напасть! — тихо возмущалась она, надевая новое, серое платье с тонкими черными контурами цветов, в котором появилась на собрании учредителей. — Что же этим гостям так неймется, даже в такой праздничный день от них нет покоя! Дочерей нет! Телохранителей нет! Самое время заняться своими делами — так нет! — гости одолели!

Одевшись и повертевшись перед зеркалом, Кира спустилась в гостиную, чуть не наступив на вертящегося под ногами тойчика.

— Добрый день, — не очень приветливо поздоровалась она с сидящей в кресле гостьей, чем окончательно смутила ее.

Кира села в соседнее кресло и молча смотрела на то, как Светлана сидит на кончике кресла, не касаясь спиной спинки, как собирается с мыслями для серьезного разговора и в волнении мнет ремешок довольно дорогой, кожаной сумки.

— Не знаю, как начать, Кира Дмитриевна… — все-таки произнесла гостья, вопреки ожиданиям хозяйки — та уж подумала, что придется просидеть до вечера, так и не дождавшись от гостьи ни одного слова. — Николай позвонил мне и посоветовал поговорить с вами, честно во всем признаться…

— Ну, так признавайтесь! — Кира не собиралась облегчать девушке задачу — ситуация и в правду была пикантная: жена и любовница мирно беседуют о будущем ребенке «супруга» обеих.

— Сначала я хочу поблагодарить вас за то, что вы просили Лаврентия Павловича не увольнять меня с работы…

— Это не моя заслуга, — возразила Кира, избегая незаслуженной благодарности — она сделала это для Николая, а отнюдь не для его сестры. — В наше время беременную женщину очень трудно уволить без веских на то причин, тем более в такой крупной и заботящейся о своем престиже компании.

— Все равно оставили меня на месте только благодаря вашему заступничеству, — возразила Светлана, плохо понимая,