Безнадежность - Колин Гувер

— И ещё кое-что, — говорит Карен. — Тебе понравится.

Карен отклоняется назад, берёт лист бумаги и карандаш и кладёт на стол перед собой.

— Лучше всего в удочерении то, что можно самой выбрать себе имя. Ты знаешь об этом?

Я мотаю головой. Не знала, что люди могут сами выбрать себе имя.

— Сначала про те имена, которые мы не можем использовать. Мы не можем оставить прежние имена и прозвища. У тебя есть какие-нибудь прозвища? Например, как тебя звал папа?

Я киваю, но ничего не говорю.

— Как он тебя звал?

Я опускаю взгляд на свои руки, прокашливаюсь и говорю тихо:

— Принцесса. Но мне не нравится это прозвище.

Она почему-то грустнеет.

— Тогда ладно, мы никогда не будем называть тебя Принцессой, хорошо?

Я киваю. Здорово, что ей тоже не нравится это прозвище.

— Скажи, что тебя радует, делает счастливой? Что-то красивое, что ты любишь. Мы можем выбрать имя из этого.

Мне даже не нужно записывать. На свете существует только одна вещь, которая вызывает у меня радость.

— Я люблю небо, — отвечаю я, думая о том, что Дин велел мне помнить всегда.

— Скай, — произносит она с улыбкой. — Мне нравится это имя. По-моему, оно идеально. А теперь давай подумаем о ещё одном имени, потому что их нужно два. Что ещё ты любишь?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить что-то ещё, но не получается. Небо — единственное, что я люблю, оно такое красивое, и думая о нём, я счастлива. Открываю глаза и смотрю на Карен.

— А что любишь ты?

Она улыбается и, опершись локтём о стол, кладёт подборок на ладонь.

— Я очень много чего люблю. Больше всего пиццу. Назовём тебя Скай Пицца?

Я хихикаю и качаю головой.

— Какое глупое имя.

— Ладно, дай подумать. А может, плюшевый мишка? Может, назовём тебя Плюшевый Мишка Скай?

Я смеюсь и снова качаю головой.

Она отрывает подбородок от ладони и наклоняется ко мне.

— Хочешь знать, что я по-настоящему люблю?

— Ага.

— Я люблю травы. Они лечат, и я люблю выращивать их, чтобы помогать людям чувствовать себя лучше. Я хочу когда-нибудь открыть свой бизнес на лекарственных растениях. Может, на удачу мы выберем тебе имя из названий трав? Их сотни, и у некоторых очень милые названия.

Она встаёт, уходит в гостиную и возвращается с книгой. Открывает её и тычет пальцем в страницу. — Например, чабрец? — говорит она и подмигивает.

Я смеюсь и мотаю головой.

— А… календула?

Я снова мотаю головой.

— Слово какое-то заковыристое.

Она морщит нос.

— Да, верно подмечено. Пожалуй, имя должно быть таким, чтобы ты могла его произнести. — Она смотрит в книгу, читает вслух ещё несколько названий, но мне они все не нравятся. — А как насчёт Линден[13]? Это не трава, а дерево, но его листья похожи на сердечки. Тебе нравятся сердечки?

— Линден, — вторю я и киваю. — А мне нравится.

Она улыбается, закрывает книгу и наклоняется ко мне поближе.

— Итак, значит, Линден Скай Дэвис. И заруби себе на носу — у тебя самое красивое имя на свете. Давай больше никогда не будем вспоминать старые имена, ладно? Обещай мне, что с сегодняшнего дня будешь думать только о своём прекрасном новом имени и прекрасной новой жизни.

— Обещаю, — говорю я. Честно-честно. Я не хочу думать о своих старых именах, старой комнате и о том, что делал со мной папа, когда я была Принцессой. Мне нравится новое имя. И нравится новая комната, где мне не нужно бояться, когда повернётся дверная ручка.

Я обнимаю Карен, и она обнимает меня в ответ. Я улыбаюсь, потому что часто мечтала: «Вот бы мамочка была жива и обняла меня». И сейчас мне кажется, что так оно и есть. Мама жива.