Дочери судьбы - Тара Хайланд

Но он сказал:

– Oui, d’accord[51]. – И взглянул на часы. – Галерея закрывается в десять. Напротив есть бар. Подожди меня там.

С этими словами он повернулся и ушел. Начало, скажем, малообещающее. Но дальше будет лучше. Обязательно.

Бар она нашла легко. Одно из многочисленных модных питейных заведений, которые окружали Хокстон-сквер, оно впитало грубый городской дух этого района – голая кирпичная кладка, обшарпанная мебель, полумрак. Кусочек Сохо в небрежном варианте. Кейтлин будто снова вернулась в Бельвиль, только небрежность здесь была нарочитой, тщательно продуманной. В пятницу вечером среди посетителей было больше юристов и банкиров, чем журналистов и художников.

Через двадцать минут ее обслужили, еще десять ушло на поиски свободной кабинки – за это время ее столько раз толкали, что половина вина выплеснулась из бокала на пол. Кейтлин надеялась, что у нее есть время взять себя в руки, но успела сделать только несколько глотков тепловатого белого вина, как появился хмурый и неулыбчивый Люсьен. Она оставила место для него рядом с собой, но он сел на диванчик напротив.

– Ты пришел, – сказала она.

Он поднял бровь.

– А ты думала, что я тебя обману?

На самом деле у нее мелькнула такая мысль.

– Нет, конечно нет, – соврала она. – Мне бы это и в голову не пришло.

Он помолчал и многозначительно добавил:

– Убегать не в моем стиле.

Колкость попала в цель.

Ага, подумала Кейтлин. Очевидно, Люсьен не склонен забывать или прощать.

Сверху через вентиляцию поступал прохладный воздух, но из-за скопления грузных потных тел в зале все равно было жарко. Кейтлин сбросила жакет и ощутила на себе взгляд Люсьена. Из-за тесноватой блузки, обтягивающей грудь, верхняя пуговичка все время расстегивалась, откровенно углубляя вырез. Кейтлин непроизвольно натянула ткань, но втайне была довольна, что он не остался равнодушным, каким стремился казаться.

Она подвинула к нему пиво и улыбнулась.

– Держи. Не знаю, то ли я заказала.

Он, не улыбаясь, коротко кивнул. Чувствуя, что разговаривать предложено ей, Кейтлин поискала нужную тему. Она пригубила вино, надеясь, что оно снимет напряжение.

– Ален рассказал мне, чем ты занимался, – сказала она, приступив к самой нейтральной теме – его работе. – Говорят, тебя хорошо принимают.

Люсьен наклонил голову в знак признательности.

– Ты вроде тоже не оплошала.

Значит, он следил за ее карьерой.

– Я не подозревала, что ты в Лондоне, пока не увидела статью в «Обсервер», – осмелела она. – Ты, вероятно, не знал, что я тоже здесь…

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Знал.

Это охладило ее пыл. Воцарилось неловкое молчание.

Кейтлин глотнула вина, подумывая заказать еще бокал, но потом решила, что это неподходящий способ провести вечер, и поискала другую тему.

– Теперь я работаю здесь, – сообщила она. – В «Мелвилле».

– Да, – перебил Люсьен. – Ваш семейный бизнес.

«Еще одно больное место», – подумала она, стараясь не волноваться.

– Верно, – спокойно ответила она. – Я никогда тебе об этом не рассказывала. Но это неважно.

– Наверное, неважно. Для тебя.

Люсьен помолчал и глотнул пива.

– Ну и как работа в «Мелвилле»?

– Не так легко, как я думала, – с горечью ответила она.

– Это почему же?

Казалось, его впервые за весь вечер что-то заинтересовало. Ну, если он на самом деле хочет знать…

Кейтлин начала рассказывать. Пока говорила, заметила, как Люсьен начал понемногу расслабляться. Она рассказала ему о переезде в Лондон, о том, как обнаружила отдел моделирования одежды в полном разброде, как получила поддержку на преобразования и теперь столкнулась с другими проблемами. Как художник художника, он ее хорошо понимал.

– В конце концов у тебя все получится, chérie, – успокоил он. – Мой совет: расслабься. Перестань беспокоиться. Вдохновение придет только тогда, когда меньше всего ждешь.

От его завуалированной убежденности она почувствовала себя гораздо лучше. После этого разговор пошел легко. Люсьен рассказал ей о своей работе, о галереях, где выставлялся. Ей уже были известны почти все подробности, но она с удовольствием послушала еще раз. Они вспомнили общих друзей. Оба поддерживали связь с Аленом и с другими знакомыми из Бельвиля. Однако не упоминали о событиях, произошедших между ними несколько лет назад.

Несмотря на качество вина, за одним бокалом последовал второй, потом третий. К полуночи у Кейтлин слегка кружилась голова и она ничего не боялась.

– Еще пива? – спросила она, показывая на почти пустую бутылку, стоявшую перед Люсьеном.

Он озабоченно взглянул на нее.

– Нет, Кейтлин.

Он немного помолчал и сказал:

– В общем, мне пора.

Кейтлин сделала вид, что не поняла озабоченности в его голосе.

– Да ладно, – пожурила его она. – Еще рано.

– Меня ждут, – резко ответил он.

Кейтлин смутилась. Ждут? В такой поздний час? И тут до нее дошло.

Наверняка девушка.

– Хорошо.

Она залилась румянцем, догадываясь, что он тоже его видит.

– Извини. Я понимаю. Конечно, иди.

Люсьен встал.

– Пойдем. Я поймаю тебе такси.

Она надеялась уехать быстро, но не тут-то было. Ночь, пятница, пивные закрылись. И ни одного черного такси на горизонте. Они прождали мучительные десять минут, когда наконец, к счастью, подкатило такси. Люсьен открыл дверцу.

Кейтлин подошла к машине и остановилась, не желая так расставаться.

– Мы еще увидимся?

Как только вопрос прозвучал, она тут же о нем пожалела. Особенно когда он не ответил сразу, просто уставился на нее проницательными синими глазами. Лучше бы она промолчала – она явно его не интересовала. Но раз уж начала…

– Просто я тут никого не знаю, в Лондоне, – торопливо добавила она. – Так что, если у тебя выдастся свободный вечерок, чтобы прогуляться, выпить или поужинать, ты окажешь мне честь…

– Ладно, – перебил он ее болтовню. – Я тебе как-нибудь позвоню.

Не успела она что-нибудь добавить, как он захлопнул дверцу. Словно поставил точку. Такси отъехало, а Кейтлин не могла отделаться от мысли, что видела Люсьена в последний раз.

Позвонил он через неделю. К тому времени она уже оставила всякую надежду, что он когда-нибудь объявится. Люсьен сразу перешел к делу.

– Один мой друг сегодня вечером выступает в театре «Шант». Знаешь о таком?

– Да, конечно.

Место для выступления было необычное, расположенное глубоко в туннелях под станцией подземки «Лондон-бридж».

– Но я никогда там не была, – быстро сказала она.

– Ну теперь у тебя такая возможность появилась. У меня есть лишний билет на сегодня. Хочешь пойти?

– Хочу, – тепло ответила Кейтлин.

– Хорошо. – Он был краток. – Жду тебя в десять у входа.

И без дальнейших любезностей отключился. Кейтлин еще долго сидела за столом, пытаясь понять, что значил этот звонок. К вечеру она так и не пришла ни к какому выводу. По крайней мере, это было начало.

Глава сорок вторая

Эмбер, нарушая правила, припарковала красный «Феррари» у пляжа в Санта-Монике. Машина взвизгнула и заняла сразу три места, но Эмбер это волновало мало. Ездила она из рук вон плохо. Она повернула зеркало заднего вида, посмотрелась и нахмурилась при виде темных кругов под глазами и пересушенных локонов. Осветлитель, которым она пользовалась для обесцвечивания, приносил немало вреда. Решив срочно записаться к Шери Эскридж в салон «Арт-Луна», она схватила сумочку от «Гуччи» и направилась к съемочной группе, стилистам и визажистам.

Не прошла она и полпути, как ее перехватил Рич. Он был явно не в духе.

– Ты опоздала на два часа, – сухо сказал он. – Придется прогнуться. Заготовь подходящие извинения. Дерек рвет и мечет – практически буквально.

Сегодня ее собирались снимать в рекламном ролике косметики «Гламур». Режиссером был Дерек Мосс – сама пунктуальность. Он планировал показать, что Эмбер проводит на пляже целый день, иллюстрируя примитивный девиз: «Косметика – стойкая, как жизнь». Дерек перебрал образы, которые хотел использовать раньше: Эмбер на пирсе с попкорном и сахарной ватой гуляет по пассажу с магазинчиками, потом бежит трусцой по велосипедной дорожке вдоль Саут-Бэй; плещется в синих-пресиних тихоокеанских волнах; делает покупки на Третьей улице-променаде. Предполагалось вернуться сюда на закате и заснять Эмбер на романтической прогулке по длинному пляжу, подчеркивая, как ноги тонут в мягком песке.

День был воскресный, и он планировал начать пораньше, до того, как пляж заполнится отдыхающими. Сбор назначили на семь. Сейчас было девять, и на пляже появлялось все