Ужасный - Грир Риверс

— Да. Хочу.

Сцена 28

ОБРАБОТКА ТРОСТЬЮ

Север

П

еревернутая вверх ногами Тэлли выглядит вполне съедобной. В таком положении она долго не протянет, но я не собираюсь позволять ей продолжать этот фарс еще долго. Избиение ее тростью должно было быть моим последним средством, потому что я думал, что она уже сдалась. Я, черт возьми, не знаю, что буду делать, если на этот раз мне не удастся разговорить ее.

Я и раньше пользовался своей тростью, чтобы сокрушать врагов, но никогда так, как сейчас. Однако для меня это другая конечность, поэтому я сосредотачиваюсь на своих инстинктах, целясь прямо под вершинку ее ягодиц. Используя всю свою сдержанность, я слегка касаюсь ее толстой плоти и наблюдаю, как в ответ подрагивает ее кожа.

— Ах!

Мои глаза опускаются, чтобы проанализировать выражение ее лица. Ее лицо красное от инверсии, но удивленная эйфория на ее лице — это что-то новое.

Это будет весело. Я почти надеюсь, что она ничего не скажет, когда я задам свой первый вопрос.

— Почему ты преследуешь Клаудио?

— Я сказала: делай все, что в твоих силах, Северино, и именно это имела в виду. Я не скажу ни единого чертова слова!

Она продолжает кричать, пока я снова не шлепаю ее по заднице посередине своей трости. Это примерно на четверть дюйма ближе к ее бедрам, как раз под первой отметиной. Ее возражения переходят в шокированный визг, и я вздрагиваю.

Это было слишком?

Но как только я задаю себе этот вопрос, она стонет и закусывает губу. Мой возбужденный член возвращается к жизни, и я провожу тростью по тому месту, в которое хочу нацелиться следующим.

— Ты использовала меня, чтобы добраться до него?

— Я... я ничего тебе не скажу...о, черт возьми, Сев.

Сев, не Северино. Она хочет этого. Выбор того, как она меня называет, — это тонкий намек, из-за которого я подшучивал над ней, но это настолько ее вторая натура, что она до сих пор этого не исправила. Она пытается вести себя так, будто ей это неприятно, но у нее есть стоп-слово, которое она до сих пор не использовала, и она признается каждый раз, когда произносит мое имя.

Я поднимаю руку выше, и легкий стук стержня прямо над последней розовеющей полосой расцветает быстрее, чем остальные перед ней. Я уже вижу линии от своей трости, и мой член возбуждается при мысли о моих отметинах на ее восхитительной коже.

— Ладно, тогда, может быть, что-нибудь попроще. Почему ты убила садовника?

Она фыркает.

— Не забудь о горничных и дворецком перед этим.

— Ты их не убивала. — Я хмурю брови. — В них стреляли.

Колотая рана в моей груди снова начала болеть, поэтому, пока я жду ее объяснений, я перекладываю трость из обеих рук в доминирующую.

— Это то, что они заслужили.

— Заслужили... а остальные? Они заслужили смерть?

Ее губы снова вытягиваются в линию, тонкую, как порез на бумаге.

— Ответь мне.

На этот раз я касаюсь ее прежде, чем она успевает ответить. Ее неизбежное нахальное замечание исчезает с глубоким стоном, от которого мой член снова становится твердым. Ее требовательное дыхание стало постоянным, но я не сдаюсь. Вместо этого я использую легкие взмахи запястьями для еще двух ударов.

— О, боже мой, пожалуйста, Север. Мне нужно… Мне нужно кончить.

— Нет, пока ты не расскажешь мне то, что мне нужно знать.

— Я... я не могу. Пожалуйста, просто позволь мне кончить. — Ее тело вибрирует от отчаяния. Мое сочувствие созвучно с ее, когда она умоляет меня. Даже находясь вверх ногами, сперма, которую я протолкнул в нее, чтобы заявить на нее права, вытекает из ее пульсирующего влагалища. Я едва удерживаюсь от соблазна повалить ее на землю и излить в нее побольше своего семени.

Тот факт, что она никогда даже не думала о том, чтобы завести детей, потряс меня, но этого не должно было быть. Мы оба ожидали, что наши жизни закончатся самоубийственной миссией. Я уже много лет знаю, что если я убью Клаудио до того, как у меня будет достаточно доказательств, чтобы склонить семью на свою сторону, у меня не будет будущего. Что я никогда не испытаю радости видеть, как мой ребенок растет внутри женщины, которую я люблю.

Я думал, что полностью уничтожил эту надежду, и все же она ожила после встречи с Тэлли. За последние пару недель она перевернула мое мировоззрение, и она была первым человеком, ради которого я подумал, что могу жить. Хотя это была бесполезная мечта. Она использовала меня, чтобы добраться до Клаудио, как и все остальные. Я ненавижу ее за это... но я понимаю, что еще больше ненавижу то, что она никогда не надеялась на будущее.

Я захожу ей за спину, чтобы она не могла меня видеть, беспокойство о том, что я буду делать дальше, только усиливается. Моя трость задевает ее одежду. Я поднимаю трость и провожу ей по внутренней стороне ее бедер. Она дрожит, когда я кладу ее на киску, прежде чем двигать ей взад-вперед, не забывая дразнить ее клитор. Ее блестящая от возбуждения плоть пропитывает ствол, и чем больше я играю, тем влажнее она становится.

— Сев... Север, пожалуйста...

— Боюсь, я произвел на тебя неверное впечатление. Я позволил тебе думать, что я достаточно слаб, чтобы меня можно было использовать. Ты недооценила меня. Ты считаешь меня милым, Тэлли? Я подумал то же самое о тебе. Но ни один из нас не милый, не так ли? Я вижу тебя, vipera. Ты змея в моем саду...

Она откровенно смеется, заставляя меня замолчать.

— Твой сад полон смерти, Северино, а ты даже не видишь этого. Я достаточно наблюдала за тобой, чтобы понять, кто на самом деле змея в твоем саду.

— Тогда кто же? Скажи мне.

Я все еще стою у нее за спиной, так что не вижу, как она закрывает рот. Но то, как она вся застыла, говорит мне о том, что мне нужно знать.

— Ничего? Хм, может, мне стоит продолжить игру. — Я беру свою трость и обхожу Тэлли, чтобы снова оказаться с ней лицом к лицу. Ее глаза расширяются при виде выпуклости в моих джинсах, которую я больше не могу скрывать. Когда я снова провожу тростью по ее