Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

Тильда умолкла, тряхнув своей черной шевелюрой. Ис прошептала:

— Не дай Видящий узнать…

— А я бы хотела.

Ну, конечно. Свалей испокон веков тянет куда не надо.

— У меня чувство, будто моя жизнь — тоже такой вот водоворот… — внезапно вырвался у Исмеи вздох.

Тильда живо отреагировала, разворачиваясь к морю спиной, к сестре — полубоком, опираясь поясницей о переборку. Полюбопытствовала:

— Это хорошо или плохо?

— Да кто его знает… — Ис и сама хотела бы знать ответ. — Просто он… тянет, засасывает, зовет: все быстрее, все опаснее, и ставки все выше. Я захлебываюсь, тону, он перекрывает дыхание, и, вроде бы, и мечтаю остановить все, вынырнуть, вздохнуть…

— Но и не хочешь одновременно?

Ис даже передернуло. Раны и ушибы мгновенно откликнулись на неконтролируемое движение. Поморщилась, хватаясь за раненое плечо, а ушибленная (счастье, что не сломанная!) рука отозвалась болью в голове через самую шею.

Да сирены хвостатые. Не хочу. Не могу. Не могу хотеть и не хочу мочь. Это — мой воздух и моя погибель одновременно. И без сердца в горле — словно уже никак…

— Откуда ты знаешь?!. — прохрипела она.

И горло снова село… Как тогда, на дирижабле — состояние волнами. Странно все это…

— Знаешь ли, это точно передоз цитрусового, — поднырнула Тильда ей под подмышку и подставила плечо. С хитрым прищуром заглянула будто в лицо, а на деле — в душу: — А водоворот… Что ж, Ис. Поздравляю — это называется «жизнь». Я тоже не всегда знала.

Желудок ухнул в пятки.

— От такого… умирают?

— От жизни в принципе большинство особей умирает, — подмигнула Тильда. — А вот как быстро — во многом зависит от тебя. Хотя — некоторые умудряются жить вечно. Потому что у них искра, — и она приложила руку к тому месту, где у Ис тихо и медленно билось сердце, — вот здесь.

— Как у Авроры Бореалис?..

Само вырвалось. Но заря — самый примерный экземпляр искры, всякого… настоящего и вечного.

— Как у Авроры Бореалис.

Наверное, то, что чертеж памятника изменили, и она теперь вместе с Фарром смотрит на Стольный с площади Массангеи… правильно.

Ис снова вздохнула, разминая ноющую руку, пытаясь при этом не дергать раненное плечо.

— Я… не знаю, Тиль. Я даже сама не думала, чем он хорош. Он просто… словно разбудил меня. Я с ним… — Ис даже улыбнулась, шепча в полную призрачных бликов темноту, — настоящая. А больше я ничего не знаю.

Тильда порывисто привлекла к себе сестру и обняла.

— А больше ничего и не надо знать, поверь. Спасибо, что сказала мне.

— Тебе тоже спасибо… что ты рядом. Не бросила меня.

— Глупая… как же я тебя брошу… Малышка Ис…

Кудесница взъерошила императрице волосы, как шкодливому ребенку, обе засмеялись, правда как дети. А потом затихли и шмыгнули носами друг у друга на плече.

визуал к главе и прочие плюшки включая мультфильмы к сериалу в тг канале автора keitandersenn_kitchen

Глава 20. О хаосе, значении тишины и четырех лишних алых рубахах

Тринадцатое балатана. Пещера Синего Дракона, Мирахан.

Императрица Исмея лежала с открытыми глазами. В верхнюю часть окна было видно, как светится солнцем дня дыра в потолке пещеры, из этой самой дыры свисает, слегка покачиваясь, канат с узлами…

Если дракониха из синего водоворота захочет накормить свое проснувшееся чадо, достаточно устроить светящуюся воронку прямо под ней. И терпеливо ждать.

Какой-нибудь Барти с потерявшей сознание императрицей в объятиях непременно свалится. Бедный Барти…

Это так странно. Она впервые чувствует себя живой. Просто лежит. Дышит. И ничего не предпринимает. Хотя и должна вроде как. Очень должна.

Это так странно.

Она ведь уже так привыкла сдерживать хаос. Подчинять его, обманывать, заставлять, уговаривать, использовать… Отсюда и Империя. Сделать из конкурентов союзников, прекратить междоусобицы, убедить, что так оно лучше, достичь какого-то спокойствия, что потерялось в далеком детстве…

Ну… и народу вправду живется лучше и спокойнее. Они это открыто признают, а знати признать пока мешает гордость. В Империи хорошо, безопасно и спокойно. Но ей — нет. Ей не спокойнее, не безопаснее, не лучше. Никак. Просто по привычке. До сего дня. До дня, когда есть все причины считать, что хаос победил.

А ей спокойно, безопасно и хорошо. Будто… в ее мире хаосу вдруг появилось место.

Она лежит и дышит. И, вместо того, чтобы сражаться — не клинком, как Фарр, а интригами, договорами, планами, все, как привыкла — смотрит в потолок и зачем-то вспоминает тот роковой день двадцать один год назад, когда вернулся из своей первой разведки четырнадцатилетний Фаррел.

Чтобы сказать, что короля и его свиты больше нет. Вся их троица — теперь сироты, а семилетняя она — законный правитель Вестланда.

Мир рухнул, и, не поймай Фаррел Вайд его на плечи — выжили ли бы они с Тиль?

Тильда ушла в знания. Фарр остался. И стал ее щитом.

За которым настоящий мир в своей холодной войне она так и не увидела. Миром для нее стал Фарр. Но так ведь не бывает. Так неправильно. А она не догадывалась.

И, сставшись без щита, страдала. А сейчас — будто впервые открыла с ужасом зажмуренные глаза. И смогла увидеть его.

Этот полный хаоса мир. Который неожиданно улыбнулся, протянул руку. И его не надо ни подчинять, ни сдерживать, ни обводить вокруг пальца.

Он просто есть и с ним хорошо.

Такой разнообразный, дерзкий, опасный, полный противоречий и тепла, неповторимый…

Она сейчас о мире или о Мире?

Тьфу!

Об обоих.

В дыру пролился прозрачным медом точный луч. Пронзил пространство между мгновенно загоревшихся стен с крабами.

Рассвет! Он… он ведь жив?..

Ис резко села. Голова не закружилась, рука не предприняла ни попытки заныть. Закатала рукав — отек спал, ну надо же! Прощупала кость… ничего! Не веря такому чуду, приспустила сорочку с плеча. На ключице еле заметно розовел шрам, но не более того.

Невозможно!

Судорожно откинула покрывало, задравшуюся выше колена сорочку… Икра тоже выглядела здоровой. Покрутила ногу так и эдак.

Чудеса…

— Сиренья слизь, — объявил из ниоткуда тоненький голос. — Затягивает раны.

Ис так и подскочила