Жили-были двое - Екатерина Риз

Саша посмотрела на его ладони, что не торопясь скользили по её ногам.

— Да, как же не сомневаться в таком серьёзном человеке, как ты.

— А почему ты думаешь, что я не серьёзен? Я очень серьёзен.

Он улыбался, глядя ей в глаза, и выдержать это было очень трудно. Да ещё его руки, и то, что Толя придвигался к ней всё ближе и ближе. А потом и поцеловал. И поцелуй этот был не сокрушающий, и не соблазняющий, он поцеловал её, а потом обнял, опустившись перед Сашей на колени.

— Знаешь, я весь день на него смотрел, — проговорил он негромко. Вернулся на кресло, даже лицо рукой потёр. — Смотрел и думал. Что было бы, знай я с самого начала. — И тут же рукой взмахнул. — Это не претензия, Сань. Я о своём отношении думаю. Как бы всё было.

— И как бы было?

Ефимов вдруг усмехнулся.

— Понятия не имею. У меня в том возрасте такая каша в голове была. Что бы я тебе ни говорил и как бы с этим не спорил. В те моменты, когда хочу поспорить. Но сейчас я на него насмотреться не могу. Это смешно?

Саша покачала головой.

— Нет.

Он согласно кивнул.

— Не смешно. Но всё равно никому не рассказывай. Я только тебе это говорю.

— Толя, ты представляешь, что будет, когда все узнают?

— Если честно, мне всё равно. А тебе нет?

— Я здесь живу, среди этих людей. Всю свою жизнь.

— Каравайцева вот узнала, и небо на землю не упало.

— Пока. Пока она дала мне время разобраться с тобой, а потом начнёт задавать вопросы.

Толя посмеялся.

— Как страшно это прозвучало: разобраться с тобой. Что ты собираешься со мной делать?

Саша ткнула его пальцем в лоб, когда он снова к ней наклонился.

— По-хорошему, я должна бы вцепиться тебе в волосы. И потрепать хорошенько.

— Потрепли. — Толя снова соскользнул с кресла на пол, встал перед Сашей на колени, но на этот раз с поцелуями не лез. Руками в края постели упёрся, и на Сашу смотрел. Позвал: — Саня.

— Я не знаю, как с тобой жить, — призналась она. — Я, вообще, не знаю… как с кем-то жить. Ты это понимаешь?

— Если честно, то нет. Малыш, если уж ты этого не знаешь, то что говорить о нас, простых смертных? Саш, ты самый уютный человек, которого я когда-либо встречал. И это то, что я люблю в тебе. Я тебе когда-нибудь говорил об этом?

— То, что я вовремя пряники покупаю? — догадалась она.

Он улыбнулся.

— И это тоже. — Толя аккуратно поцеловал её в уголок губ. — А со мной вообще просто. Меня надо лишь любить и кормить вовремя. И я для тебя в скале дорогу прорублю.

— Боже, какие обещания. А требования достойны содержания домашнего кота.

Ефимов прижался носом к её щеке, фыркнул.

— Не говори: кастрированного.

Саша всё-таки обняла его за шею, расслабившись от его близости и горячего дыхания, касавшегося её кожи. Да и обнять хотелось. Провести ладонью по сильным плечам, по спине, чтобы Толя обнял покрепче. Это ведь не слабость, правда? Это вполне естественное желание.

Ефимов снова носом потёрся, затем проговорил ей в губы:

— Ты из-за Москвы переживаешь? — Он погладил её щёки. — Саш, у нас есть пара месяцев, чтобы начать сначала. Вот и давай этим шансом воспользуемся.

— У нас с тобой ничего не было. Что сначала начинать? — тихо спросила она.

— Наше «ничего» превратилось в замечательного мальчишку. Так что, не будь злой, — просил он, и поцеловал. Потом ещё раз, и ещё. Саша опомнилась только в тот момент, когда Ефимов мягко повалил её на постель. Вот тогда вспыхнуло сомнение, опасение, банальный испуг. Саша даже глаза открыла, заставила себя это сделать, и пару минут таращилась в потолок, принимая поцелуи Ефимова. Он старался вовсю, целовал её шею, распахнул халат на её груди, и его губы были уже где-то поблизости с кружевом комбинации, а Саша всё ещё боролась с собой, не в силах принять решение. Хотя, какое тут решение? Особенно, когда Толя вернулся к ней, собирался снова поцеловать, но встретил Сашин взгляд, и выдохнул. Посмотрел умоляюще.

— Нет, Сань. Не сейчас. — Голову опустил и уткнулся носом в её грудь, снова губами прижался. Обхватил Сашу руками и потёрся щекой. — Я схожу с ума.

— После одной ночи? — уточнила Саша, коснулась его волос. Ефимов голову повернул и поцеловал её в открытую ладонь. — А кто обещал ждать и понимать?

Толя вздохнул.

— Терпения как-то не слишком много, — пожаловался он, а рука вновь забродила по её телу. — А понимание в такой ситуации и вовсе отключается.

Она всё-таки оттолкнула его. Прошло ещё несколько минут, ещё несколько сумасшедших поцелуев, Сашин халат полетел в сторону, комбинация вот-вот должна была последовать за ним, и Саша расслабилась настолько, что именно этого в итоге и испугалась. Вот так просто? Забыть и снова кинуться в омут с головой? Уступить Ефимову, который уже не первый день ходит гоголем, гордясь тем, что он отец семейства? И поэтому, чувствуя слабое, но злорадство, сказала:

— Я ещё не готова.

Ефимов взглянул возмущённо.

— Очень даже готова.

Саша смотрела на него, весьма выразительно, и Толя в итоге зарычал — то ли от негодования, то ли от неудовлетворённого желания, но отодвинулся. На постели откинулся, и как Саша недавно, уставился на потолок. Сопел и морщился. А Саша поторопилась с кровати встать и накинуть на себя халат. А страдающему Толе посоветовала:

— Ложись спать. Не ты ли мне жаловался, что тебе завтра в семь вставать?

И что? Проблема решена? Через несколько минут они вновь оказались вместе в постели, на этот раз под одеялом и практически голые. Несколько тяжких вздохов, мужское сопение, Саша даже дыхание затаила, не зная, чего они оба ждут. Что просто уснут? Даже она, с её минимум опыта, понимала, что ожидать этого глупо. И, в конце концов, Ефимов в какой-то момент просто откинул одеяло и к Саше придвинулся. Придвинулся на секунду, потому что уже в следующий момент на Сашу навалился, и даже не смутился из-за её смеха.

— Ты с ума сошёл? — зашептала Саша. В тишине квартиры шёпот казался громким и преступным. Хорошо хоть комната сына не через стенку, по этому поводу можно не беспокоиться, но нетерпеливое сопение Ефимова оглушало.

Толя от её губ оторвался, Саша чувствовала, что носом о кончик её носа трётся, а ей сказал:

— Хочу тебя кое о чём попросить. Ты можешь в течение часа ничего не говорить? Вот ни слова.

Саша фыркнула, понимая, что теперь не в её силах его остановить. Пока он всё это говорил, её комбинация уже была задрана на живот, Ефимов устроился у неё между ног, и то, что она чувствовала, было не предотвратить. Это было бы слишком жестоко. Но просьба помолчать всё же уязвила.