Свидетельница - Алина Знаменская

– Вот я и думаю иногда, – нарушил молчание Максим Петрович. – Дед выжил, отец уцелел тогда, вроде как Бог уберег его для чего-то. Получается, для того, чтобы я на свет народился, жизнь свою прожил. Вот я и думаю теперь – а как я ее прожил? Что было в ней такого, из-за чего стоило на свет народиться? Ну, школа, техникум, армия. В Казахстан попал после армии, там женился, остался, детей родили. Потом как-то незаметно выпивать стал, втянулся… Не видел, как дети выросли. Десять лет назад как очнулся – все, думаю, хватит. Завязал. Глядь – а жизнь-то уже прокатилась! Разве наверстаешь теперь? Как-то все не так. А как надо? Спросить не у кого. Там – все родня жены, а моя-то родня далеко. Да и уж не помнит меня, поди, никто – кто я есть такой…

– Вам не надо переживать, – после паузы сказала Виктория. – Все будет хорошо. Вам все обрадуются.

– Почему вы так думаете?

– Потому что чувствую. Вас родина зовет. Корни ваши зовут вас, значит, вы там нужны.

– Не знаю. Волнуюсь маленько.

Он снова ушел в тамбур.

– Курит много, – заметила Виктория. – Надо бы его как-то отвлечь, что ли?

Но «отвлекли» его не мы. После большой остановки наш пессимист вернулся в купе крайне возбужденный.

– Видали, а? – блестя глазами из-под очков, возмущался он. – Вот жулики! Нашли дурака.

– Да что стряслось, Петрович?

– Вышел на станции покурить. Стою себе, подбегает парень с двумя телефонами в руках: «Мужик, подержи телефоны, я шнурки завяжу».

– А ты?

– Да я даже подумать не успел, как у меня эти оба телефона в руках оказались. Тут налетает на меня другой мужик, за грудки хватает.

– А парень?

– Парня след простыл. А тот заявляет, что это его телефоны, что я их украл. Я ничего ведь не понял, начал объяснять, как дело было. Хорошо, проводница у нас – баба ушлая. Она как толкнет грудью того мужика, телефоны у меня выхватила и тому в морду кинула.

«Я, – говорит, – вас выучила, умников! Жулье!» Ну, я скорее в вагон, а она стала пассажиров загонять и все шумит.

– Знаю я этот фокус, – кивнул Сергей.

– Но почему они именно ко мне подошли? – не мог успокоиться Максим Петрович. – У меня что – лицо такое простоватое?

– Доверчивое, – поправил Сергей. – Ты один курить больше не ходи, меня зови. Я этих жуликов за версту чую. В Ростове картежники зайдут, будут звать в картишки перекинуться. А то еще ходят, просят деньги разменять…

Наш попутчик все же сильно расстроился. Сергей старался повлиять на его настроение и увел в коридор, где они долго стояли и разговаривали.

Оставшись с Викторией, я поняла, что вот подходящий случай спросить необычного человека о чем-то важном. Но все нужные вопросы куда-то смылись, и я не нашла ничего лучшего, как признаться:

– А я тоже думаю когда-нибудь написать книгу.

– О чем же?

Видно было, что поинтересовалась она из вежливости, на самом деле мое признание не вызвало у нее интереса. Я немного напряглась.

– По педагогике. О современных детях и их родителях. Там будут разные истории из моей практики. Может быть, и из маминой. У нас потомственная педагогическая линия.

– Это может быть интересно, – согласилась Виктория.

Ее похвала меня несколько приободрила.

– Я уже и название придумала.

– Какое, если не секрет?

– «Гадание на воске».

– Звучит неоднозначно.

– Но ведь и ребенок – существо неоднозначное. Пока он маленький, душа его как воск, и мы можем лишь гадать, какую форму она примет.

– Могу с вами поспорить, – улыбнулась Виктория. – У меня есть приятельница – воспитатель детского сада. Проработала в саду всю жизнь. Она говорит, что уже по пятилетнему ребенку можно вычислить его будущее. По крайней мере будущего преступника и будущего святого видно сразу.

– Но это крайности. А в основном мир состоит из обычных людей. И все они были детьми. И их личности лепим мы, взрослые!

– Детство – самая важная часть жизни, – согласилась Виктория. – Жаль только, что родители упорно не хотят этого понимать. Что ж, я желаю вам удачи.

Мы говорили долго. Кажется, незаметно для себя я выложила Виктории всю свою жизнь.

Поздно ночью мы провожали Максима Петровича. Одевшись и собрав вещи, он то и дело выбегал курить, а возвращаясь, угрюмо смотрел в темень за окном. На него было больно смотреть.

– Неужели вы совсем-совсем никому не позвонили? – не выдержала Виктория.

– Звонил… соседям нашим бывшим. Но просил родне не говорить. Говорю же – сюрпризом еду.

– Ха! Чего захотел! – воскликнул Сергей. – Это же село! Раз соседям позвонил, они обязательно проболтаются, вот увидишь!

– Да нет же. Обещали молчать.

– Да тебя полстаницы явится встречать, дорогой ты наш! – хохотал Сергей, похлопывая бедолагу по спине.

– Я тоже так думаю, – заверила Виктория.

– Издеваетесь? – угрюмо взглянул на нее «Пуговкин».

– Нисколько. Женская интуиция.

– Подожди, Петрович, так мы с тобой еще к ней в книжку угодим! – подначивал попутчика Сергей. – Ты почитывай на всякий случай…

– Да? – «Пуговкин» немного испуганно покосился на Викторию. Она невозмутимо пожала плечами:

– Как знать…

– Вы только это… Вы не пишите там, как я на эти телефоны попался. Глупо как-то вышло.

– Не знаю, как насчет вас с Сергеем, но вот Светлана точно – героиня романа.

Оба попутчика уставились на меня.

– Почему? – опешила я. – Что вы нашли во мне такое особенное?

– Особенного – ничего. Просто я пишу о женщинах и для женщин. Ваша история показалась мне интересной.

Я ничего не успела ответить на это, мы подъезжали к станции.

Поезд замедлил ход. Пожали руки Максиму Петровичу, Сергей помог ему вынести чемоданы. Мы смотрели, как подплывает к нам низенькое здание станции с двумя желтыми фонарями по бокам, как трепещут матовыми изнанками листьев строгие пирамидальные тополя.

На перроне, ожидая поезда, стояли несколько человек.

Состав остановился, и через минуту мы увидели нашего попутчика. В растерянности он встал посреди перрона, поставил на землю чемоданы и огляделся.

В желтом пятачке станционного света он выглядел как грустный клоун, вышедший на середину арены. Мы втроем с тревогой наблюдали за ним. Но вот нашего попутчика заметили. К нему подошли женщина с мужчиной, что-то спросили, он ответил, и лица всех троих озарила улыбка. Пессимист просиял, всплеснул руками, в круг света вбежал еще мужчина, подхватил нашего попутчика, приподнял над землей. Оба что-то закричали…