Закон подлости - Екатерина Риз

- Это, Люся, аморально. Хотя, чего ещё было ожидать.

- Я редко ошибаюсь в людях, в церкви всегда много людей: приходят, уходят. Редко, кто остаётся, только сильные духом. Когда долго с людьми общаешься, начинаешь их изучать. Кажется, что понимаешь, насквозь видишь. И Маша мне понравилась. А теперь я не знаю, что думать.

- Ты не знаешь, что думать, а я не знаю, что делать. Дима, как обычно, встал в позу и требует оставить его в покое.

- Может, так и стоит поступить? Дима взрослый.

- В таких вопросах, Люся, мужчины взрослыми не бывают. Просто уму непостижимо, как мой брат попался. Но это всё ладно, я верю, что для Димы это несерьёзно. Но ты представляешь, что будет, когда узнает Стас? Он ведь по ней до сих пор страдает.

Люся покивала в задумчивости и печали, после чего спросила:

- А из-за чего они расстались?

С ответом Анна Александровна помедлила, гладила прильнувшего к ней Афанасия. Затем без всякого выражения проговорила:

- Не сошлись характерами. – Голову подняла, на родственницу посмотрела: - Люся, ты же знаешь, что подготовка к свадьбе – это первое серьёзное испытание для пары. Пока держались за руки и клятвы давали, всё было хорошо. А как только стало серьёзно, начали всплывать претензии друг к другу, недомолвки и недовольства. К тому же, выяснилось, что Маша была не совсем честна со Стасом. Придумала про свою семью какие-то небылицы, видимо, постеснялась сказать правду о родителях.

- А что с её родителями?

Анна Александровна театрально взмахнула рукой.

- В том-то и дело, что ничего! Они обычные люди, наверное, хорошие люди. А она придумала им мнимое благосостояние, профессии. Ты понимаешь? Вот из таких мелочей и складывается общая картина о моральных принципах человека. Если она врёт по мелочам, стараясь казаться лучше, чем есть, то чего ждать от неё в дальнейшем хорошего? Стас это понял. Несмотря на то, что сейчас ему больно, он понимает, что маленькая ложь рождает большое предательство. Как можно жениться, изначально зная, что тебя обманывают? А вот Дима… Диму я никак не пойму.

Люся вздохнула.

- Диму может понять только сам Дима. Не думаю, что тебе стоит о нём переживать. Я не знаю человека, который смог бы его обмануть.

- Глупости, - отрезала Анна Александровна. – Он отличный адвокат, я не спорю. Но, прежде всего, к моему огромному огорчению, он мужчина. А мужчины, особенно в его возрасте, порой глупеют от красивой мордашки. И ты сама говоришь, что вот вчера Маша была со Стасом, а вот сегодня она уже с другим. И то, что этот другой, оказался моим братом, меня больше всего беспокоит. У этой девицы, похоже, нет никаких моральных устоев. – Анна Александровна замолчала, Люся тоже обдумывала что-то в молчании, они некоторое время провели в тишине, после чего Анна Александровна огорчённо махнула рукой. – И никто из них не хочет ко мне прислушаться. Даже Стас. До сих пор на меня цыкает, как только я Машино имя произношу. Понятно, что ещё переживает.

- Тогда не говори ему ничего, - нашлась Люся. – Пусть мальчик успокоится. Боря говорил, что они не встречаются, вот и ладно. Может, и обойдётся.

- Может и обойдётся, - повторила за ней Анна Александровна, правда, для себя никаких выводов так и не сделав.

Визит Анны Александровны в офис, они так и не обсудили. Дима не захотел, точнее, даже не упомянул имени сестры, а Маша, с тревогой ожидавшая вечера, не стала настаивать. Харламов притворялся спокойным, всячески демонстрировал душевное равновесие, Маша приняла его игру, хотя и чувствовала, что он напряжён. О разговоре с сестрой он всё-таки думал, и, судя по всему, был им крайне недоволен. А Маше оставалось лишь предполагать, что он от неё услышал. То, что речь шла о ней, о её персоне, сомневаться не приходилось. Анна Александровна офис покидала тоже крайне недовольной. И Маше было очень, очень любопытно, что в ответ на все предостережения и недовольства сказал Харламов. Защищал ли он её? Сказал ли, как к ней относится? Что от него услышала Анна Александровна, что её голос по окончании разговора был пропитан раздражением и возмущением до крайности? Но Маша понимала, что она вряд ли узнает ответы на свои многочисленные вопросы, даже если задаст их Диме напрямую. В лучшем случае, если он скажет, что это касается только его и сестры, а в худшем… в худшем, он заявит, что она лезет не в своё дело, и отчитываться он ни перед кем не обязан. Если перед любимой старшей сестрой отчёта не держит, то кто она такая? Лишь девушка, что у него ночует и мажет ему по утрам тосты всякой полезной творожной гадостью. Так это он позволил ей это делать, и вряд ли от неё зависит, сколько это продлится.

Прошло какое-то время, и все назревшие вопросы стали казаться несущественными и потеряли остроту. Харламов, успокоившись, стал вести себя, как обычно, а залезть к нему в голову, а уж тем более в душу, Маше было не дано. При ней Анна Александровна не звонила, Дима не выбегал с телефоном из комнаты, не понижал голос и не врал после, что звонили по работе. Странно, Маша была уверена, что Харламов не способен опуститься до столь банальной лжи, но однажды поймала его на ней, и после долго раздумывала о причинах. В отношениях с Дмитрием Харламовым ей часто приходилось раздумывать над его и своим поведением, поступками и реакциями. Из-за неопределённости в отношениях многие, казалось бы, понятные вещи, воспринимались неоднозначно и даже провокационно. Вечерами Маша всё чаще стала ловить себя на том, что за Димой наблюдает. Он занимается своими делами, сидит за компьютером, изучает документы, по телефону говорит, а у неё словно нет более интересного занятия, чем смотреть на него. Смотрит, а о чём думает – не понятно. И ей не грустно и не печально. Маша начала понимать, что чего-то ждёт. Развязки, слова, взгляда, что-то, что определит её внутреннее состояние.

- Придётся ехать в Москву, - сказал Харламов, с усталым вздохом устраиваясь рядом с Машей на диване. Она сидела, пристроив на коленях ноутбук, а Дима вытянулся рядом, протянул к ней руку и накрутил на палец прядь волос. Маша головой мотнула, знала, что он намеренно её отвлекает, но Дима лишь улыбнулся. Пощекотал её под подбородком.

- Дима, - попросила она.

- Ты меня слышишь?

- Слышу. И помню, пятнадцатого.

- Нет, ехать придётся девятого. Заседание перенесли.

Маша отвлеклась, на Харламова посмотрела.

- Дима, десятого свадьба.

Он недовольно поджал губы, но всего на секунду. После чего кивнул.

- Я помню. Ты уедешь к родственникам.

- К родителям, - поправила она его.

- К родителям, - послушно повторил он. – А мне придётся брать с собой Медведцкую.

Маша улыбнулась, кинула на него быстрый взгляд.

- Ты расстроен?

Харламов почесал нос.

- Я знаю, на что ты намекаешь, хулиганка. И да, в каком-то смысле я расстроен.

Маша недоверчиво хмыкнула. Передразнила его: