Неуемный волокита - Виктория Холт

Мадам де Сурди примчалась с этой новостью к Габриэль.

— Теперь, — сказала он, улыбаясь, — можно не беспокоиться из-за оставшихся у него писем.

Третьим событием был развод Габриэль с Лианкуром.

Королю хотелось показать стране, как он чтит свою любовницу, и Габриэль получила титул маркизы де Монсо.

Обинье стоял за брак короля с Габриэль, однако герцог де Сюлли подыскивал ему другую невесту. Генрих считал, что при поддержке Агриппы сможет быстро осуществить свое заветное желание, и начал переговоры с Марго о разводе.

По торжественным случаям Габриэль выезжала с королем; держалась она приветливо, просто красота ее бросалась в глаза, и увлеченность короля ею не трогала сердце разве что самых циничных подданных. Он любил ее и хотел сделать королевой; люди проникались глубоким уважением к своему монарху и желали ему счастья. Насколько лучше королю взять в жены ту, кого он любит, мать своего сына, чем какую-нибудь иностранку, с которой во Франции появятся чужаки и чужие обычаи.

Постепенно люди начинали видеть в Габриэль д'Эстре некоронованную королеву Франции.

Она прекрасно ездила на лошади — к тому же садилась в седло верхом, это было необычно, но смело и при ее красоте изящно. Люди восхищались ее юбкой-штанами из фиолетового бархата с серебряным шитьем, накидкой из серебряной парчи и зеленого атласа; на золотистых волосах ее красовалась фиолетово-серебристая шляпка из тафты.

Глаза короля сверкали гордостью.

— Как только разведусь с Марго, женюсь на тебе, — обещал он ей.

Король устраивал прием в доме Шомберга, неподалеку от Лувра. Настроение у него было прекрасное. Марго согласилась выслушать его предложения; она будет предъявлять требования, однако заявила, что желает состоять в этом браке не больше, чем он, и не может забыть, что во время их свадьбы мечтала выйти за другого.

Того человека давно уже не было в живых. Сколько человек восторгалось этим мужественным красавцем, с грустью думал Генрих. Но если тобой восхищаются многие, значит, кто-то тебя ненавидит; и у Гиза были враги. Ненавидели они его наверняка от зависти, из семи смертных грехов это самый распространенный. Гиз пробудил зависть в короле и поэтому пал жертвой убийц в Блуа.

А Марго до сих пор его помнит. Вела бы она другую жизнь, если б вышла за Гиза? Кто знает?

Ну что ж, со временем Марго согласится на развод. Ей просто хочется добиться для себя наилучших условий, что вполне естественно; она любит находиться в центре внимания, поэтому, может, постарается затянуть переговоры, но в итоге согласится.

Тогда он узаконит рождение маленького Цезаря, и Габриэль станет королевой Франции.

Неподалеку стоит молодой человек. Что у него в руке? Прошение? Он всегда поощрял подданных обращаться к нему лично. Он не Генрих III, чтобы окружать себя надушенными любимчиками и заявлять, что простые люди пахнут отвратительно. Генрих хотел, чтобы люди знали — он один из них, он получил воспитание в суровой школе жизни и надеется, что когда подданные это поймут, то сблизятся с ним больше, чем с любым из королей Франции. Пусть несут ему свои заботы, обсуждают с ним трудности восстановления промыслов. Пусть поймут, что больше всего он хочет сделать Францию процветающей страной.

Генрих улыбнулся молодому человеку. И… отшатнулся. Нацеленный в горло кинжал рассек ему верхнюю губу; он ощутил, как треснул зуб и по подбородку потекла теплая кровь.

— Я ранен! — крикнул король.

Он увидел, как окровавленный кинжал упал к его ногам, как молодого человека грубо схватили.

Генрих был потрясен, но рана оказалась легкой.

«Это второй раз, — подумал он. — Мои враги не могут постоянно терпеть неудачи».

С докладом к Генриху пришел граф де Суассон. «Бедняга! Ему не за что любить меня», — подумал Генрих. Суассон надеялся жениться на Екатерине, а он, король, запретил им вступать в брак. Тогда ему хотелось выдать сестру за короля Шотландии, но из этого ничего не вышло.

— Ну? — спросил Генрих.

— Его зовут Жан Шатель, сир. Это простак.

— Только простаки и хватаются за нож, — ответил Генрих.

— Сир, я пребывал какое-то время в сильном испуге, даже видя, что вы ранены легко. Этот парень выронил свое оружие, и я не сразу его увидел. Стоял я поблизости, и все произошло очень быстро.

— Ты подумал, что я могу заподозрить тебя. Нет, кузен.

— Этот страх быстро прошел. И нападающий сознался.

Генрих кивнул.

— Послушай, кузен, — сказал он. — Иногда король бывает вынужден поступать так, а не иначе. Я не мог отдать тебе Екатерину, теперь она вышла за герцога де Бора. Ничего не поделаешь.

Суассон опустил взгляд.

— Что сказал этот человек? В чем причина? — спросил Генрих.

— Говорит — жалеет, что промахнулся.

— Бесстрашный малый.

— В коллеже его учили, что убить короля, не принадлежащего к католической церкви и не утвержденного папой римским, — богоугодное дело.

— Но я же принял мессу.

— Сир, это было выгодно.

— Интересно, многие ли католики во Франции разделяют мнение этого человека?

— Люди пошли к коллежу иезуитов, сир. Грозятся спалить его. Значит, в Париже у вашего величества есть друзья.

— И друзья, и враги.

Король погрустнел.

— Суассон, это не первое покушение с тех пор, как я стал королем.

— Да, сир, но люди знают вас и полюбят.

— Я хочу лишь хорошо служить своей стране. Надеюсь, в будущем скажут, что благодаря Генриху IV Франция стала жить лучше, в ней прибавилось терпимости, а забывшие о бедности люди не боятся выражать свои взгляды. Я мечтаю добиться этого.

— И добьетесь, сир. Люди начинают это понимать.

— Может быть, Суассон. Но мне хотелось бы знать, сколько людей сейчас точат ножи.

«Я должен жениться, — подумал Генрих. — Раз меня хотят прикончить — не всегда же убийца будет терпеть неудачу — мне нужен сын, который унаследует после моей смерти корону и сделает для народа все, что стремился сделать я и не успел».

Марго должна согласиться на развод. Это необходимо.

Однако королю с королевой было нелегко добиться развода. Папа римский не давал согласия; Марго, хоть и утверждала, что не хочет возвращаться к мужу, заявила, что колеблется из-за его желания жениться на Габриэль д'Эстре; то, что король сделал ее маркизой де Монсо, а затем герцогиней де Бофор, чопорно добавляла Марго, не изменит того факта, что она вела в высшей степени распутную жизнь. Допустимо ли, чтобы королева Франции была продана в юности нескольким мужчинам? Нет! Марго не могла уступить корону такой женщине — разве что после долгих размышлений.