Великолепие чести - Джулия Гарвуд

— Помнишь, ты пообещал Аделе, что она сможет сколько угодно времени провести в твоем замке? Ну а потом ты еще предложил мне переехать туда же. Это была замечательная мысль, и я стараюсь воспользоваться ею.

— Понятно, — кивнул барон.

— Ничего тебе не понятно, — рассмеялся Джеральд. — Слушай! Я ведь пообещал Аделе, что не лягу к ней в постель. Но она сама может ложиться в мою, сколько захочет и в любое время.

Лицо Дункана расплылось в улыбке.

— Конечно, на это понадобится некоторое время, — признался Джеральд. — Она любит меня, но все еще не до конца доверяет мне. Я принял все ее условия, так как понимаю, что она недолго сможет противиться мне. Ну а теперь нам, пожалуй, не мешает отдохнуть. Мы поедем в Лондон завтра? — спросил Джеральд.

— Нет, сначала мы направимся к барону Рейнхолду. Его крепость занимает особое место в моих намерениях.

— В чем же состоят твои намерения?

— Собрать моих союзников, Джеральд. Достаточно выжидать. От Рейнхолда я разошлю письма остальным. Если все пойдет хорошо, мы через две недели соберемся в Лондоне.

— А ты подумал, какую соберешь армию? — спросил Джеральд, вспомнив, что одной армии Дункана хватило бы на то, чтобы завоевать целую крепость.

— Мне не нужна большая армия, я собираюсь выступить с равными мне по настроению людьми. И помни, я не собираюсь бросать вызов своему правителю — я лишь не хочу во всем с ним соглашаться. А это большая разница, Джеральд.

— Я непременно выступлю на твоей стороне, хотя наверняка ты и так знаешь это.

— Что касается Луддона, это был его последний обман. Не думаю, что королю известно о его предательстве; впрочем, я намереваюсь сообщить ему об этом. Вильгельм не может больше ничего не замечать. Правосудие восторжествует.

— Ты хочешь открыть нашему монарху правду в присутствии своих соратников?

— Да. Многие знают, что случилось с Аделой, — ответил Дункан. — И они тоже должны узнать правду.

— Но зачем? — встревожился Джеральд. — Неужели Аделе придется говорить перед?..

— Нет, она останется дома. Ей ни к чему быть там.

Джеральд с облегчением вздохнул.

— Но зачем же тогда ты…

— Я ведь сказал тебе, что открою королю правду в присутствии других баронов, — заявил Векстон.

— Думаешь, король на этот раз не заступится за Луддона?

— Скоро мы это узнаем. Многие не верят в то, что Вильгельм еще способен вспомнить о чести, но я не из числа этих людей. Со мной король всегда поступал честно, Джеральд.

— Мадлен придется поехать с нами? — спросил он.

— Это необходимо, — заявил Дункан, хотя по его лицу было видно, что у него нет ни малейшего желания видеть жену при дворе. — Мадлен придется рассказать, что произошло, иначе окажется, что прав Луддон.

— Значит, получается, что исход дела зависит от Мадлен? — нахмурился Джеральд.

— Нет, конечно, — промолвил Дункан. — Но она все видела своими глазами. Мы с Луддоном оба использовали ее, и мне нелегко признаться в этом, Джеральд.

— Но ты же спас ее от издевательств Луддона! — воскликнул Джеральд. — Адела рассказывала мне о прошлом Мадлен.

Дункан кивнул. Он так устал от всех этих неурядиц. Теперь, познав любовь Мадлен, он хотел лишь постоянно быть рядом с ней. Барон невольно улыбнулся, вспомнив рассказы жены о легендарном Одиссее. Она поведала ему о бесконечных и долгих перипетиях жизни бесстрашного воина, мешавших ему целых десять лет вернуться домой.

Господи, теперь он сможет сжать ее в своих объятиях не раньше чем через две недели! Дункан вздохнул.

— Но по крайней мере до приезда в Лондон у меня будет время… — произнес он, не замечая, что говорит вслух.

— На что? — перебил его Джеральд.

— Жениться на Мадлен, — ответил барон Джеральду.

Глаза его друга расширились от удивления. Дункан встал и побрел прочь, оставив Джеральда наедине с его недоуменными вопросами.

* * *

Пока Дункан отсутствовал, замок его претерпел некоторые изменения. То были необходимые меры предосторожности — воины опасались за сохранность баронессы.

Но не только это внесло некоторое разнообразие в будничную жизнь замка. Теперь по утрам и большую часть дня двор всегда бывал пустынен. Несмотря на жару, прислуга предпочитала чистить ковры и стирать белье в помещениях. Лишь к вечеру, когда на землю опускались сумерки, люди осмеливались выйти во внутренний дворик и глотнуть свежего воздуха.

Тому была единственная причина — все дожидались, пока Мадлен прекратит стрелять из лука.

Баронесса твердо решила, что научится как следует управляться с луком и стрелами, и буквально сводила Энтони с ума, заставляя его снова и снова давать ей уроки стрельбы. Ему, конечно, приходилось помогать ей, но он никак не мог понять, почему Мадлен с таким трудом дается это искусство. Как она ни старалась, стрела всегда попадала тремя-четырьмя футами выше или ниже цели. Энтони это доводило до бешенства, но добиться лучших результатов Мадлен не удавалось.

Нед исправно снабжал госпожу стрелами. Мадлен растеряла уже добрые пятьдесят штук, то и дело отправляя их за крепостную стену. Когда женщина наконец научилась стрелять пониже, стрелы то и дело вонзались в деревья, стены домов и сохнущее на веревках белье.

Надо сказать, Энтони был необычайно терпелив, понимая упорство своей госпожи — она, конечно, хотела уметь защищать себя. Но была у нее и другая цель: Мадлен мечтала о том, чтобы Дункан гордился ею. Впрочем, об этом Энтони не догадывался…

Посланец короля Англии прибыл в крепость Векстон поздним вечером. Энтони встретил его в большом зале, ожидая, что тот передаст ему приказ монарха на словах, но посланец вручил Энтони свиток пергамента. Тот позвал Мод, чтобы служанка накормила и напоила гонца.

Мадлен вошла в зал в ту самую минуту, когда гонец уже выходил из дверей. Она тут же заметила бумагу.

— Что это за послание, Энтони? Это письмо от Дункана? — нетерпеливо спросила она.

— Нет, это послание от самого короля, — объяснил Энтони и с этими словами направился к небольшому сундучку, стоявшему напротив двери, ведущей в кладовую. На сундучке стояла резная деревянная шкатулка. До этого Мадлен полагала, что шкатулка служит своего рода украшением, но когда Энтони открыл крышку и положил туда свиток, Мадлен успела заметить в шкатулке и другие бумаги. Похоже, Дункан хранил там различные документы.

— Разве тебе не хочется немедленно узнать, что пишет король? — удивленно спросила Мадлен.

— Нет, пусть послание подождет возвращения барона, — заявил Энтони.

Судя по выражению его лица, Энтони и самому не хотелось ожидать так долго.