Колдовская душа - Мари-Бернадетт Дюпюи

У Артемизы в тот же день

Растерянная Артемиза кончиками пальцев постукивала по деревянной столешнице. Женщина сама не верила, что обо всем рассказала, раскрыла секрет, который ей удавалось хранить годами.

– Конечно, я подумала об этом, когда ты разыскала Анатали, – стараясь говорить как можно мягче, призналась она. – «Может, это ребенок нашего Поля?» – сказала я себе.

– По срокам все сходится, – вздохнула Жасент. – Моя племянница родилась в марте. И, в некотором смысле, это предположение меня утешает. Поль и Эмма хотя бы были друг в друга влюблены!

– Ну, бедный мальчик точно был влюблен, – уточнила Артемиза, и вид у нее почему-то был смущенный.

– Когда он умер? Недавно? Мне бы так хотелось с ним поговорить, узнать побольше об их с Эммой романе!

К удивлению Жасент, хозяйка дома отвернулась, чтобы скрыть печальное выражение лица.

– Ох! Уж лучше я все тебе расскажу, раз начала! Думаю, Поль и ваша сестрица встречались до середины августа, но мне было уже не до того. Со дня на день я должна была родить третьего ребенка, и мне часто хотелось прилечь – болели ноги. И вот незадолго до родов брат Жактанса приехал за сыновьями на машине. Видела бы ты лицо Поля! Жалко было на него смотреть. Можно было подумать, что его отправляют в тюрьму. Перед самым отъездом Поль шепотом – так, чтобы никто не слышал, – спросил у меня, можно ли написать на наш адрес письмо для Эммы, чтобы я его ей передала. Ты меня знаешь: я расчувствовалась и согласилась. А он и говорит: «Тетушка, мы с Эммой наверняка скоро поженимся. Я должен поговорить об этом с родителями». Я, конечно, обрадовалась, что наши семьи породнятся. Но в голове невольно промелькнула мысль: у молодых есть повод поспешить. Ну, ты меня понимаешь…

Взволнованная Жасент кивнула. Она боялась того, что ей еще предстояло услышать. Разумеется, случилось что-то ужасное, что расстроило планы счастливых влюбленных. Во рту у нее пересохло от волнения, и она сделала глоток чаю.

– Но твоя сестра все испортила.

– Как это?

– Поль был ей уже не нужен. Первое письмо от моего племянника пришло, когда я все еще была на сносях. Я устроила так, чтобы передать его Эмме – конечно, подальше от любопытных глаз. По утрам она любила гулять у озера. Я помахала ей с крыльца, и она подошла ко мне. Взяла конверт и… Знаешь, что она сказала? «Мне очень жаль, что вам пришлось побеспокоиться, мадам Тибо! Больше писем для меня не будет, не волнуйтесь. Я напишу вашему племяннику и потребую, чтобы он оставил меня в покое».

– Господи, но почему? – изумилась Жасент. – Ведь все так просто! Они бы поженились, и ребенок родился бы в законном браке. А что вышло? Нет, я не упрекаю вас, Артемиза, но вам следовало рассказать обо всем нашей матери.

– Твоя правда, Жасент, и потом я очень жалела, что не сделала этого. Пойми, я никому ни слова об этом не сказала, даже Жактансу! Муж у меня добрый, славный, но строгих правил, и от других требует того же. К тому же в то время он пропадал на поле – вот как сейчас. Жактанс ничего не знал и не видел. А когда начинаешь что-то скрывать, обратного пути уже нет. Хотя, если бы я могла предвидеть последствия, я бы молчать не стала…

Волнуясь все больше, Жасент подумала о том, что соседка слишком долго замалчивала важные факты. Ей следовало открыть правду раньше – гораздо раньше.

– О каких последствиях вы говорите? – срывающимся голосом спросила Жасент.

– Думается мне, Поль был без ума от твоей сестрицы. Вот и не смог пережить того, что она больше не с ним, что его выбросили, как игрушку, которая перестала нравиться. Он повесился, бедняга, за три дня до Рождества 1924 года. Октав, брат Жактанса, сообщил нам эту грустную новость в письме. Мой муж ездил на похороны. Как и в случае с вашим отцом, кюре решил, что парень покончил с собой в приступе отчаяния, из-за неврастении. Милостивый Иисусе, я и слово-то это запомнила, хоть и услышала его впервые!

– Ушам своим не верю! – крикнула Жасент в ужасе. – И вы через столько лет считаете возможным рассказывать мне эту жуткую историю?