Алая Корона - Карина Халле

— Тебе надо выпить вина и поесть, — сказал я, подойдя к ней, и взял её руку в свою. — И, может быть, хорошо потрахаться.

— Нет, — резко ответила она и рассмеялась. — Я не дам тебе всё это испортить. Знаешь, сколько понадобилось времени Райле, чтобы сделать меня такой красивой?

— Не больше минуты, — сказал я, обвив её рукой за талию и прижав к себе, после чего врезался в неё своими бедрами.

Я был твёрд как железо.

— Нет, — снова сказала она и убрала мою руку. — Мне надо подготовиться к сегодняшнему вечеру, а из-за тебя я могу забыть своё имя.

— Твоё имя Ханна, — пробормотал я, снова притянув её к себе и поцеловав в шею.

На вкус она была такой сладкой, словно мёд или солнечный свет.

— Также известная как птичка и феечка. Богиня, жена и королева.

— Но в итоге, когда ты со мной закончишь, я могу превратиться в растрёпанное стонущее нечто со спермой в волосах.

Она прижала руки к моей груди, из-за чего мой член затвердел ещё больше. Это было похоже на отношения хищника и жертвы. В конечном счете, я её отпустил, потому что она была права.

Сегодня я давал праздничный ужин. Мы часто устраивали пиры перед Состязаниями Костей, чтобы отпраздновать это событие в кругу семьи и друзей. Состязания иногда длились часами — соперникам требовалось время, чтобы умереть, так как повторная смерть давалась гораздо сложнее — а это означало, что мы могли проголодаться. И не считая выпивки, которую мы доставляли в Хлябь по случаю этого события, приносить туда еду — было не очень хорошей идеей.

Поскольку Туонен судил состязание, и находился сегодня здесь, на Сумеречной окраине, вместе с Сарви, Калмой, Тапио, Миеликки, Теллерво и правой рукой Тапио — Ваки, Ловии пришлось перевозить мёртвых.

— Туонен уже здесь? — спросила Ханна, выйдя из кабинета.

Кажется, мне тоже нужно было переодеться. Я потратил слишком много времени, пытаясь вернуть птицу в клетку.

— Он должен быть здесь, — сказал я ей. — Он не пропускает обеды. Обычно он ест, а потом уходит, чтобы сберечь энергию для состязания. Так что он будет там.

Она кивнула и приподняла платье, а я взял её за руку, когда мы начали спускаться по лестницам на наш этаж.

— Как жаль, что Ловия вынуждена работать.

— Это так, — признался я. — Она никогда не видела ни одного Состязания.

— Может быть… — начала она и замолчала.

Я взглянул на неё.

— Что?

— Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы… ну, я не знаю… нанять кого-то, кто мог бы взять на себя эту ответственность?

Я остановил её внизу лестницы.

— Ответственность? — сказал я, покачав головой. — Я знаю, что в Верхнем мире вы сами выбираете себе работу и получаете за неё зарплату, но здесь это так не работает.

Она приподняла подбородок и посмотрела мне прямо в глаза. О, сегодня она собиралась быть совершенно невыносимой. Чёрт, я опять возбудился.

— Почему нет? — возразила она. — Ты — чёртов Бог, Туони. Ты можешь делать всё, что захочешь.

Она не понимала. Ох уж эти смертные со своими идеями.

— Это так не работает.

— Почему нет?

— Потому что нет.

— Но почему?

Я раздосадовано зарычал.

— Смертная женщина. Послушай меня. Всё работает определенным образом, потому что если ты нарушишь баланс, то нарушится естественный порядок вещей.

Она скрестила руки и приподняла одну бровь.

— Ага-ага. И кто тебе это сказал? Антеро Випунен?

— Да, — неохотно ответил я.

— А то, что твоя бывшая жена-демон замышляет погубить тебя вместе с Древними богами и подземными повстанцами, это тоже естественный порядок вещей в Туонеле?

Я раскрыл рот, чтобы возразить ей. И закрыл его. Я решил, что не смогу ответить ей ничего умного. Чёрт, она постоянно меня обыгрывала.

— Почему тебя так волнует то, чем занимаются Ловия и Туонен?

— Потому что… — сказала она так, словно долго держала это в себе, — Ловия несчастна.

Я был ошарашен.

— Ловия?

Каждый раз, когда я думал о своей дочери, она представлялась мне такой безрассудной и улыбчивой девушкой. Она совсем не казалась мне несчастной.

Ну, хорошо. Может быть, сейчас, когда я на минуту задумался об этом, я вспомнил, что она, и правда, жаловалась на то, что слишком часто перевозит мёртвых.

— Да, — сказала Ханна решительно. — Она ненавидит свою работу. Она хочет… заниматься другими вещами. Она хочет всё бросить.

Я издал смешок.

— Ты не можешь перестать быть Богом.

Ох уж эти современные дети, всё время пытаются отлынивать от своих обязанностей.

— Она не собирается перестать им быть, она знает, что она Богиня мёртвых от и до. Но у неё есть свои собственные амбиции, и они не вращаются вокруг мёртвых.

Я нахмурился и задумался, пытаясь представить её возможные интересы. Она всегда была рядом, когда я смотрел ретро-фильмы из Верхнего мира. Она любила читать абсолютно любые книги, которые я оставлял то здесь, то там. У неё была странная одержимость модой. Весь её слэнг был заимствован из Верхнего мира…

— Я не понимаю. Какие у неё амбиции?

— Она любит… путешествовать.

— Путешествовать куда?

Она на мгновение закусила губу, её глаза что-то скрывали. Она словно размышляла о том, что сказать дальше.

— В Верхний мир.

— Она вообще когда-нибудь там была? — спросил я.

Не то, чтобы она не могла получить туда доступ, я просто не знал, когда она умудрилась это сделать. Она никогда мне об этом не рассказывала.

— Пожалуйста, не говори ей, что я тебе рассказала, — сказала Ханна, округлив глаза. — Она хотела, чтобы я поговорила с тобой об этом. Ей просто нужно немного времени и личного пространства, чтобы разобраться в себе. Она надеется, что ты мог бы найти кого-то ещё на ее должность.

— Кого-то ещё? Разве она не осознает всю важность своей роли? Насколько она почётна? Быть тем, кто встречает мёртвых и отвозит их в загробную жизнь.

— Тогда делай это сам.

Я сощурил глаза и посмотрел на неё.

— Это не смешно.

— Вот видишь? Тебе не нужна эта работа.

— Это не моя работа, Ханна.

— Так и Ловия думает, что её должен делать кто-то другой. Посмотри на это с другой стороны. В Верхнем мире, если бы я заехала в отель, в котором была не уверена, и менеджер на стойке оказалась бы стервой, это испортило бы всё впечатление об отеле, а может быть и обо всей поездке. Именно это и думают люди, прибывающие сюда. Они, чёрт побери, только что умерли, они боялись этого на протяжении всей своей недолгой жизни. Меня не волнует то, что ты Бог