Темный луч. Часть 1 - Эдриенн Вудс

Я чувствовал на себе ее взгляд.

— Откуда ты знаешь о ней? — Ее голос был мягче, чем обычно.

— Просто забудь об этом.

К моему удивлению, она действительно оставила это. В ее глазах заблестели слезы.

Черт возьми, Блейк. Ты когда-нибудь собираешься дать ей передышку?

— Это не имеет значения. Прошлое нас не спасет. Я пошла в ту пещеру, чтобы узнать о мече, и я это сделала. — Пока она говорила, меня мелькнула мысль: если бы она попросила показать ей ее мать, пруд показал бы ей королеву Катрину.

Она бы узнала правду.

Ого, это могло плохо кончиться.

Я понял, что мне нужно ответить ей.

— Храбро с твоей стороны — отказаться от такой возможности.

Она закатила глаза, разозлившись. Она отвела взгляд, и я мог поклясться, что слегка покачала головой.

— Вы, ребята, были храбры, что пошли со мной.

— Мы драконы, Елена. Каким бы Рубиконом я был, если бы струсил? — Улыбка заиграла на моих губах.

— И все же это было очень храбро.

Я вздохнул. Я так сильно хотел сказать ей.

— Тебе еще многому нужно научиться.

— Так мне все говорят. Спасибо, что попросил этого дракона дать мне дар понимать латынь. Я бы никогда не смогла пройти через все без этого.

— Расскажи мне об этом, — пробормотал я.

Она одарила меня саркастической улыбкой, хотя та быстро исчезла.

— Итак, вы, ребята, действительно не понимаете по-английски, когда вы в другой форме?

Я слегка прищурился. В другой форме?

— Нет, дракон — это то, кто я есть. Мое истинное лицо проявляется, когда он выходит. Мне не нужно скрывать то, что я чувствую. — Я достал пачку сигарет из заднего кармана и закурил одну.

Она начала кашлять в ту минуту, когда мой дым снова полетел в ее сторону.

Так много знаков, а она, казалось, не видела ни одного из них.

— Значит, вы осознаете каждый раз, когда в конечном итоге причиняете кому-то боль во время боя?

Я кивнул. Черт, я был с ней откровенен. Было ли это частью дента? Сказал бы я правду, если бы она задала мне этот вопрос? Это напугало меня.

— Тебе все равно?

— Это не тот, кто я есть, — я снова сказал правду и глубоко вздохнул. — Я не знаю, как тебе это объяснить. Часть этой формы не хочет быть драконом, и это вступает в конфликт, когда я им становлюсь. Это трудно объяснить.

— Доктор Джекилл и мистер Хайд, — сказала она.

Она училась очень быстро.

— Вот именно. Единственное, о чем мы договорились в последнее время, — эта миссия. — Так казалось.

— Поэтому вы с Люцианом больше не друзья?

Он сказал ей. Конечно, он сказал ей.

Я оглянулся на палатку Люциана.

— Я знал, что он расскажет тебе о нас.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Я поджал губы, когда ее взгляд задержался на мне. Она не собиралась отступать.

— Да, Елена. Чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется быть драконом. Чем больше я дракон, тем меньше я буду оставаться человеком. Что означает, что в конечном итоге я потеряю это. — Я указал на свою привлекательную внешность. — Поверь мне, я оказал Люциану большое одолжение.

— Как ты можешь так говорить, Блейк? Это эгоистично — принимать такого рода решения от имени кого-то другого.

Она приводила меня в бешенство.

— Это не так просто, — парировал я. — Знаю, Ченг дал тебе представление о том, во что я превращусь, если на меня не заявят права к определенной дате. Эта часть меня становится сильнее с каждым божьим днем. Моя человеческая форма не может бороться. Это просто слишком много. Ты понятия не имеешь, как это больно, когда я заставляю себя делать противоположное тому, чего он хочет. — Прекрати это, прекрати это, прекрати это. Не говори больше ни одного гребаного слова. Идиот.

— Это изменится, если Люциан заявит на тебя права?

Я начал смеяться. Если бы только она знала, как близок был единственный человек, который мог заявить на меня права.

— Он никогда не заявит на меня права.

— Он мог бы, Блейк.

— Ты живешь в мире грез. Я стану злым, и это то, с чем я изо всех сил пытаюсь примириться, но рано или поздно у меня не будет выбора. — Ей нужно было перестать задавать эти вопросы. Я не хотел говорить ей самую важную часть.

— Ты не обязан, — сказала она. — Ты должен бороться с этим, Блейк. Не сдавайся.

— Ты думаешь, я не пытаюсь? — От гнева у меня задрожали руки, когда я потянулся, чтобы стряхнуть пепел с сигареты. — Я ежедневно хожу к Вайден только ради одной унции надежды. Просто чтобы ты знала, я еще не нашел ее, и, честно говоря, каждый раз, когда я покидаю эту гребаную башню, я становлюсь счастливее. Это ненормальная реакция, — солгал я, и я не изнывал от боли. Я мог бы солгать ей.

Хорошо.

— Она действительно предсказала, что родится твой настоящий Драконианец.

Что? Думай, Блейк. Не произноси этих слов. Просто не делай этого. Ложь.

— У моего Драконианца не было шанса сделать ни единого вдоха. Горан позаботился об этом в ту ночь, когда убил короля и королеву.

— Ты этого не знаешь, — сказала она так, будто знала; она верила в это. Она не знала. Не может. Верно? — Что, если он родился, и никто об этом не знает? Например, может быть, не с королевой Катриной.

Он, она сказала «он». Она ничего не знала. Ты должен ответить ей, Блейк. Мой разум пытался вспомнить, что она сказала.

— Ты намекаешь на то, что король совершил прелюбодеяние? Король любил королеву; он никогда бы так не поступил.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что его дракон знал бы. — Ей нужно было перестать задавать эти вопросы.

— Ой? И ты знаешь сэра Роберта? — В ее голосе звучал сарказм. Она не знала. Как?

— Да, он мой отец.

Ее глаза расширились. Она не знала.

— Твой отец — Ночной злодей, на которого заявил права король Альберт?

Да, твой отец заявил права на моего.

— Мой отец знал о них все. Он бы сказал мне, если бы была хоть капля надежды. Ее нет, Елена. У меня нет Драконианца.

Я говорил так, как и должен был. Удрученно. Ни надежды, ни будущего. Отличная ложь, чтобы сбить ее с толку. Глупая ложь.

— Просто постарайся дать Люциану шанс заявить на тебя права, Блейк.

Мышцы моей челюсти снова напряглись.

— Я не могу. Я уже отдаю все, что во мне есть, чтобы не убить его. — С меня было достаточно этого. Я в