Горячие и нервные - Сьюзен Андерсон

Ди-Ди опустила глаза на его сильные загорелые пальцы, сжимавшие ее руку, затем медленно подняла голову. Ее плечи распрямились, грудь вызывающе поднялась. Облизав губы кончиком языка, она бочком прижалась к Джону.

— Мне повезло. Я нашла чеки, — вкрадчиво проговорила она, стискивая коробку. — Помоги мне избавиться от Виктории, и тогда мы с тобой сможем шикарно провести время.

— Позвольте уточнить, — ответил Джон, — так вы хотите, чтобы я…

— …убил меня, — подсказала Виктория не своим голосом.

— Нет-нет! — Ди-Ди прижалась еще ближе к Джону, заглядывая ему в лицо своими большими блестящими глазами. — Нет, детектив, я не стану просить тебя убить ее. Просто врежь ей хорошенько, чтобы она на какое-то время вырубилась, а мы смогли бы спокойно выбраться отсюда. Похоже, что вы оба больше не собираетесь быть вместе. Ты порвал с ней сегодня, так? Она сама мне сказала.

Он повернулся и посмотрел на Викторию. Она медленно приподняла подбородок. По его лицу невозможно было ничего прочесть, оно было непроницаемо, и она не слышала, чтобы он возражал Ди-Ди.

— Ты действительно это сказала ей?

— Да, — снова вмешалась Ди-Ди, — поэтому я предлагаю тебе двойное удовольствие: у тебя есть шанс получить не только хорошие деньги, но и умопомрачительный секс, о котором ты мог только мечтать.

Джон даже глазом не повел в ее сторону.

— Тори ошибается. Это не ей, а мне показалось, что она не нуждается во мне. — Его глаза остановились на Виктории. — Звони в полицию… дорогая. А потом мы разберемся, что к чему.

— Что? Нет-нет! Мерзавец! — Непристойно выругавшись, Ди-Ди попыталась вырваться из его цепких рук, но не тут-то было. Тогда она впилась зубами в его руку, но Джон что-то сделал с ее запястьем, и она моментально затихла. Она выронила коробку, содержимое вывалилось на пол, и она заскулила, глядя на чеки. Слезы бежали по ее щекам.

Виктория не двинулась с места, пока Джон не повторил:

— Звони в полицию. — И улыбнулся ей. — Дорогая.

Она повернулась, чтобы выполнить его приказание, но когда набрала 911, одна мысль вдруг ударила ей в голову: «Он думал, что не нужен мне? Но почему он это решил?» Они должны поговорить. Затем воспоминание об убийственной улыбке Мильонни и о его «дорогая» всплыло в ее сознании, и уголки ее губ приподнялись.

Разумеется, наивно было ждать, что ситуация разрешится не только быстро, но и без лишнего шума. Взвыли сирены полицейских автомобилей, которые детектив Симпсон послал к воротам вместе с репортерами. И все, кто находился в доме, сбежались посмотреть, что случилось. Виктория позволила Джареду остаться, но отослала Эсме назад к Хелен, а прислугу отправила заниматься своими делами. В конце концов Виктория и Джон рассказали историю с чеками, показали потайной шкаф и продемонстрировали, как он работает. Полицейские увели Ди-Ди, и комната опустела, в ней остались только Джон, Виктория и Джаред. Джон повернулся к юноше.

— Понимаю, что у тебя немало вопросов, но ты не возражаешь, если я попрошу оставить нас на несколько минут? Нам надо кое-что обсудить, мы и так откладывали это слишком долго.

— Конечно, — кивнул Джаред и направился к дверям, но, повернувшись, взглянул на них. Улыбка стерла печаль, которая слишком часто появлялась на его лице в последнее время. — Вы собираетесь сообщить нам что-то важное?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, но Джон кивнул:

— Да. С тебя публично будут сняты все обвинения, парень. Это хорошо.

— Ух ты! — воскликнул Джаред и улыбнулся еще шире. — Это просто здорово.

Когда он ушел, захлопнув за собой дверь, Джон повернулся к Виктории.

Он провел пальцем по ее щеке, и она почувствовала, как искры пробежали по всему телу.

— Ты в порядке? — спросил он. Она кивнула.

Он подвинулся чуть ближе, убрал руки в карманы и раскачивался, переступая с пятки на носок.

— Тори… ты любишь меня? — Поморщившись, как от боли, он покачал головой. — Прости, ты можешь не отвечать. Я хотел поговорить насчет того, что произошло…

Именно для этого я искал тебя, когда вошел в офис и увидел тебя и Ди-Ди.

— Да?

— Да. — Он подошел поближе. — Потому что я понял сегодня, что люблю тебя. И я решил, что должен сказать тебе об этом… ничего не ожидая в ответ.

Радость, ни с чем не сравнимая радость вспыхнула в ее душе, окрашивая все кругом в самые радужные тона. Словно это был какой-то праздник — Четвертое июля, или ее день рождения, или тот день, когда она впервые держала на руках Эсме, — только помноженный во сто крат.

— Я всегда придерживался определенных границ, когда дело касалось женщин, — проговорил Джон низким хриплым голосом. — Но только не с тобой. Не знаю, ответишь ли ты на мое чувство или нет, но я хочу, чтобы ты знала: ты единственная женщина на всем белом свете, которая нужна мне.

— Я отвечу, Джон. Я тоже люблю тебя.

— И из этого следует… что? — Белозубая улыбка осветила его смуглое лицо. — Значит — да?

— Да! Я люблю тебя слишком сильно, Джон, и я надеялась, что наши отношения не закончатся просто так, ничем. Я была в отчаянии, когда ты сказал Эсме, что ничего не выйдет…

— Потому что я думал, что ты этого хотела! Ты так рассердилась, когда я сообщил репортерам, что я отец Эсме и…

— Просто мы не сказали ей, и я не хотела, чтобы кто-то опередил нас. Не хотела, чтобы какой-то предприимчивый представитель желтой прессы рылся в ее подноготной и клеймо «отец неизвестен» преследовало ее всю жизнь.

— Да, теперь я это понимаю, но тогда я решил, что ты стыдилась меня, считала, что я недостаточно хорош для тебя, чтобы заявлять публично, что я отец твоей дочери.

Подойдя ближе, она ударила его в грудь ладонью.

— Когда ты наконец поймешь, кто я такая?

— Я понял, дорогая. Уже понял. Раньше. Я уяснил это раз и навсегда; собственно, я знал это еще в Пенсаколе, но умудрился забыть: ты никогда не была и не будешь высокомерной. Я знаю, если тебе не понравится какой-то мой поступок или ты не захочешь иметь со мной дело по какой-то другой причине, ты скажешь мне. — Он привлек ее к себе и заглянул ей в глаза. — Значит, наша помолвка станет настоящей и мы поженимся, так? Я думаю, мы должны сделать это не откладывая…

Она заморгала, глядя на него. Что это — предложение? С легким вздохом она улыбнулась и обняла его за шею. Он неисправим, как тот кот, который нагулялся, а ночью пришел домой погреться у печки. Почти домашний, но… не вполне. Может быть, это изменится, когда он поверит в ее любовь? Возможно, но она была уверена — он никогда не превратится в пай-мальчика. Ну и что? Так или иначе, но он уже доказал свою любовь. И не раз… Он настоящий мужчина, который без колебания отдал бы за нее свою жизнь, не требуя ничего взамен.

Она поцеловала его в губы. Горячо и быстро.