Сделка равных - Юлия Арниева

— Дней семь-восемь назад. Может, чуть больше.

— Хм… А влиятельный покровитель Таббса, случайно не граф Хейс?

Бейтс удивлённо осёкся и уставился на меня так, словно я прочитала запечатанное письмо, не вскрывая конверта.

— Да, — выдавил он наконец. — Откуда вы знаете?

— Более того, мистер Бейтс. Я почти уверена, что в самое ближайшее время, если это уже не произошло, граф Хейс станет собственником этой пивоварни. И тогда он придёт ко мне с предложением, от которого будет трудно отказаться. Он уже намекнул, что желает помочь мне в деле.

Бейтс откинулся в кресле, скрестил руки на груди и несколько секунд молча разглядывал меня с выражением человека, заново оценивающего собеседника. Потом произнёс, старательно подбирая слова:

— Если так, леди Сандерс, то я, признаться, не вижу в этом большой беды. Адмиралтейству нужен продукт. Если граф Хейс обеспечит вам площади и ресурсы, мы будем только рады. Всё-таки вы… — он замялся, недоговорив, но я поняла.

Всё-таки вы женщина. Женщина, управляющая производством, которую проще было бы заменить мужчиной, человеком солидным, с капиталом и связями, который взял бы на себя все эти неудобные, неженские, неприличные вещи и избавил бы Интендантство от необходимости объяснять лордам-комиссарам, почему снабжением Его Величества флота занимается особа в юбке.

Я промолчала, не потому что нечего было сказать, а потому что сказанное в гневе редко приносит пользу, а мне сейчас нужна была не справедливость, а результат.

— Мистер Бейтс, — произнесла я ровным голосом, — десять тысяч фунтов в месяц я обеспечить пока не могу. Мои шесть печей дают пять тысяч, и они уже на пределе. Но если Адмиралтейство заинтересовано в увеличении объёмов, давайте обсудим, что для этого нужно с вашей стороны и с моей.

Следующие полчаса мы провели за расчётами. Обсудили сроки наращивания мощностей, промежуточные объёмы поставок, порядок приёмки и расчётов. Финч записывал, скрипя пером. Я настояла на понедельной оплате вместо ежемесячной и на праве отказать в приёмке негодного сырья без штрафа. Бейтс сопротивлялся по второму пункту, но уступил: если мясо будет гнилым, то и продукт выйдет гнилым, а виноват будет не мясник, а он. Контракт подписывать было рано, но мы согласовали условия, и Финч взялся подготовить окончательный текст к концу недели.

Когда с делами было покончено, Бейтс, собрав бумаги и аккуратно уложив их в портфель, поднялся, застегнул латунную пряжку и произнёс:

— Леди Сандерс, полагаю, окончательное утверждение займёт не более недели.

Откланявшись, он вышел, вскоре хлопнула входная дверь и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием пера Финча, который всё ещё дописывал что-то в своём блокноте.

— Мистер Финч, мне нужно, чтобы вы узнали есть ли в Саутуорке здания, пригодные для производства, которые сейчас выставлены на продажу? Склады, мастерские, пивоварни, что угодно, лишь бы были стены, крыша и место для печей. И желательно не слишком далеко от моего нынешнего цеха.

— Я наведу справки. Саутуорк большой, леди Сандерс, и в военное время многие дела прогорают. Думаю, найдётся не одно подходящее место.

— Найдите несколько на выбор и… мистер Финч, — я помедлила, — проверьте, не связан ли кто-нибудь из владельцев с Хейсом.

— Сделаю, леди Сандерс.

Финч ещё что-то чиркнул в блокноте и проводил меня до лестницы, на ходу пообещав через три дня прислать список подходящих зданий. Я попрощалась, спустилась на улицу, где июньский зной за время моего визита не убавился ни на градус. Дик помог мне забраться в кэб, сел рядом с кучером, и мы тронулись.

Лондон за окном кэба разворачивался привычной чередой: Ладгейт-Хилл с его книжными лавками, над которыми висели пёстрые вывески, наползая одна на другую, как бельё на верёвке; Флит-стрит с газетными конторами, откуда мальчишки-разносчики выбегали пачками, горланя заголовки, от которых я успевала разобрать лишь «Наполеон» и «Египет»; Стрэнд с его витринами, толпами и вечной пробкой у моста, в которой наш кэб застрял на добрые четверть часа, покачиваясь между фургоном мясника и каретой с заколоченными ставнями; потом Чаринг-Кросс с конной статуей и цветочницами, и наконец тихие, степенные улицы Сент-Джеймса, где даже голуби вели себя прилично и воздух пах не навозом, а жасмином из палисадников.

Я невидяще смотрела на всё это многообразие и беспрестанно думала о Хейсе. Он терпеливо и неторопливо выстраивал вокруг меня ловушку, с расчётом человека, привыкшего к тому, что добыча сама придёт в силок, если правильно расставить верёвки. Сначала записка, потом Таббс, которого он убедил не продавать пивоварню Интендантству. Затем, надо полагать, покупка этой самой пивоварни, и тогда Хейс окажется моим соседом, явится ко мне с предложением, от которого мне действительно будет непросто отказаться. Интендантство, которому нужен продукт, а не головная боль с женщиной во главе производства, с облегчением благословит этот союз, и не исключено, что уже благословило. А через полгода, когда Хейс возьмёт на себя расширение, финансы и переговоры с поставщиками, обнаружится, что партнёр незаметно стал хозяином, а я при нём приложением, которое можно поблагодарить за рецепт и отправить восвояси. Но и открыто отказать Интеданству будет слишком рискованно, так как для отказа потребуется запасной выход, а запасного выхода у меня пока не было…

Колесо экипажа с глухим ударом угодило в выбоину, и меня чувствительно подбросило на сиденье. Резкий толчок оборвал цепочку безрадостных мыслей, заставив ухватиться за кожаную петлю. Я тряхнула головой, прогоняя образ торжествующего Хейса, и выглянула в окно, гадая, где мы. Сент-Джеймс остался позади, улицы стали уже и тише. На углу знакомая цветочница как раз сворачивала свою торговлю, убирая в корзины остатки подвявших роз.

Вскоре кэб свернул на Кинг-стрит и остановился у крыльца моего дома. Миссис Грант, как обычно, отворила дверь прежде, чем я успела взяться за молоток, и холл принял меня в свою привычную тишину: тиканье часов в гостиной, запах свечей и разогретого воска, далёкий звон посуды, означавший, что Бриггс уже колдует над ужином.

Я поднялась в кабинет, стянула перчатки, бросила их на секретер и позвонила в колокольчик.

— Джейн, попросите Дика подняться ко мне.

Дик появился через минуту. Встал у порога, как обычно, молча, ожидая распоряжений. Я жестом указала ему на кресло.

— Садись, Дик. Нам нужно поговорить.

Он сел, осторожно, на краешек, руки положил на колени, спина прямая, взгляд настороженный.

— Дик, я буду говорить прямо. Мы оба знаем, что ты служишь графу Бентли и до сих пор меня это не беспокоило, однако то, что начинается сейчас, требует от тебя выбора. Мне нужен человек, который служит