Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Я крепче прижалась к нему.

— Да, я думаю, что ты гребаный дурак, но я думаю, что я тоже дура, — призналась я, и его пальцы скользнули выше, его большая рука провела по центру моего живота, а тепло его дыхания коснулось моей шеи.

Мои соски напряглись, когда он начал раскачиваться позади меня, его подбородок уперся в мой висок, и внезапно мы начали двигаться самым соблазнительным образом, который я когда-либо знала. Его пальцы кружили и терзали мою плоть, не отрываясь от сисек, музыка поглотила нас целиком, и я впервые в жизни погрузилась в страну своих фантазий с кем-то другим.

Что-то подсказывало мне, что Фрэнк нуждался в этом побеге так же, как и я. Бремя, которое тяготило его, на мгновение исчезло, когда мы просто стали единым целым с ритмом.

Это больше не было похоже на игру, когда его пальцы забрались под мою рубашку, и стон вырвался из моих губ, его руки нащупали выпуклости моих сисек без лифчика, и я выгнулась дугой, утопая в желании.

Я не могла мыслить здраво, не могла вспомнить, где мы находимся и почему это неправильно, пока его руки исследовали меня, а большой палец ласкал изгиб моей груди, не переступая черту, из-за которой мы не могли вернуться.

Музыка словно захватила нас в плен и унесла прочь от того, кем мы были и какие роли должны были играть. Здесь не было никого, кроме него и меня, и в этот момент мы были свободны.

Мой пульс был диким и бешеным, и пока одна песня перетекала в другую и третью, я утешалась тем, что это, скорее всего, наименьший из моих грехов. Я уже давно купила билет в ад, и, без сомнения, Фрэнк тоже поедет туда со мной на скоростном поезде. Так почему бы не совершить еще несколько коварных поступков, прежде чем дьявол придет за своим долгом?

Я глубоко вдохнула, и его большой палец провел между моих сисек, вырезав там линию, которая зажгла огонь в моей крови.

Я не знала, чего я хотела от него в этот момент, или почему я позволяла ему прикасаться ко мне таким образом, но между музыкой и его ласками я тонула в экстазе.

— Ты так обращаешься со всеми своими врагами? Или я тебе так нравлюсь, что ты не можешь удержаться? — Я поддразнила его, и из его груди вырвался вздох, его рука немного опустилась и прижалась к моему животу.

— Не обманывай себя, Кэш, — прорычал он, но руки с меня не убрал.

Я оглянулась на него через плечо, чтобы встретить его голубой взгляд, и вся агрессия между нами исчезла. Я не могла дышать, когда его рот почти коснулся моего, гул энергии в воздухе умолял нас закрыть это крошечное пространство, разделяющее наши губы.

Но вместо поцелуя, которого я ожидала, его слова коснулись моего рта.       — Дэнни плевать на тебя, — сказал он, и мое сердце дернулось, застигнутое врасплох.

—Ты думаешь, меня волнует, что думает обо мне мой муж? — зашипела я, но какая-то маленькая грустная часть меня все же заботилась. Потому что я подсела на улыбки Дэнни, на то, как он прикасался ко мне, на то, как он позволял мне делать ему больно и, казалось, наслаждался каждым ударом. Но в этом мире не было ни одного человека, которому бы я призналась в этом.

— Да, есть, — холодно сказал Фрэнк. — Я думаю, ты собираешься купиться на его смазливое личико и нарисовать себе ложь, что он неплохой человек.

— Ты прав, — легкомысленно сказала я, хотя горечь сковала мои внутренности. — Я просто маленькая глупая русская принцесса, у которой в голове одни радуги и единороги. Я думаю, что красные пятна на одежде Дэнни Батчера — это клубничный сок, потому что он проводит час за часом, собирая клубнику на своей клубничной ферме на травянистых холмах Кентербери.

— Прекрати, — приказал Фрэнк, его пальцы впились мне в живот.

Я развернулся, чтобы взять ситуацию под контроль, когда музыка ушла на задний план и реальность стала слишком острой. Я взглянула на телохранителя Дэнни со всей его мускулистостью и суровой строгостью, увидев что-то скрывающееся в глубине его глаз. Это была мрачная, кровоточащая рана прямо передо мной, но это было лишь на секунду, прежде чем он полностью закрыл ее.

— Какое тебе дело до того, что я влюбилась в него? — потребовала я, чувствуя, что в этом есть нечто большее, чем он говорит.

— Ты не знаешь, на что способны Батчеры, вот и все, — мрачно сказал он.

— Так ты пытаешься защищать меня? — усмехнулась я.

— Нет, — сказал он, его челюсть была сжата, в голосе чувствовался ледяной холод, который говорил, что даже предположение об этом оскорбляет его по какой-то причине, которую я не могу понять.

— Тогда что? — Я надавила на него, но он попытался отвернуться от меня, и я поймала его за руку, заставив его посмотреть на меня, мои пальцы впились в его темную кожу. — Ты стоишь в тени, всегда наблюдая за мной, всегда подчиняясь вожаку стаи, никогда не высказывая своих мыслей. Но я вижу их в твоих глазах. Тебе не нравится Дэнни Батчер. Почему?

Он замешкался на мгновение, прежде чем заговорить снова.

— Дэнни — больной, но я не ненавижу его. Нет, вся моя ненависть припасена для того, кого он мне напоминает.

— Кого? — Я вздохнула, но поняла, кто это должен быть. Потому что Дэнни был не единственным братом Батчера. Я слышала о его близнеце — том, который сидел в тюрьме. — Бэнни?

Челюсть Фрэнка сжалась при этом имени, и он жестко кивнул.

— Что он сделал, чтобы заслужить ненависть человека, который почти не проявляет эмоций? — спросила я с любопытством, протягивая руку, чтобы потрогать его челюсть, когда он скрежетал зубами. Напряжение немного спало с его лица, когда он уставился на меня, его глаза метнулись к двери, затем обратно ко мне, словно он боялся, что кто-то войдет к нам. Он был потрясающим в своей ярости, боли, его лицо было так сильно изрезано, как будто его