Пока ты со мной - Мэгги Осборн

– Мне это совсем не нравится, – отшатнулась Винни.

– Вы меня удивляете, миссис Гаунер, – усмехнулась Энджи.

– Такой мужчина, как он, нуждается в женщине. Это проще простого. Помяните мое слово, пройдет немного времени, и он женится снова. А вы можете сказать, какой будет его новая жена?

Энджи только удивленно раскрыла глаза. Она об этом боялась думать, не хотела это обсуждать.

– Одному Богу известно, подойдет ли она для моих внучек, сможет ли их воспитать.

– Насколько мне помнится, вы и меня считали неподходящей для этой роли.

– Вас я по крайней мере знаю. Я вижу, что мои внучки привязаны к вам. Вы прямая женщина, как и я. Мы можем говорить, понимая друг друга. Не сомневаюсь, что в вас есть недостатки, но во многих отношениях вы напоминаете мне Лору. Вы своевольная, упрямая, решительная. Вы умеете добиваться своей цели. – Сжав губы, она с минуту размышляла. – Нет ли способа добиться, чтобы суд запретил вам развод?

Энджи встала, давая понять, что их разговор окончен.

– Миссис Гаунер, перестаньте пытаться руководить людьми и управлять их жизнью, – сказала она как можно мягче. – Это не сработало в случае с Лорой и не будет иметь успеха со мной. Что же касается вашего присутствия во время операции, я поговорю на этот счет с Сэмом.

По правде говоря, Энджи не была уверена, что сама будет здесь, когда наступит время операции. Оставаться в Уиллоу-Крик до операции Дейзи означало продолжение нынешних отношений с Сэмом. И она еще не знала сама, что думает и чувствует на этот счет.

Когда Винни ушла, Энджи вошла на цыпочках в затемненную спальню посидеть с девочками. На каждой было с полдюжины повязок. Кроме того, их кожа в разных местах была испещрена красными пятнами, не требовавшими особой обработки. Склонившись над кроватью, она поцеловала Люси в лоб и разгладила ее обгоревшую челку, потом поцеловала в щечку Дейзи.

На глаза ее навернулись слезы, пока она смотрела на них. За последние пять месяцев она узнала, что дети могут ставить в тупик, приводить в ярость, что они требует массу времени, терпения и энергии. Но они могут быть нежными, забавными, благородными, щедрыми и любящими и столь бесхитростными во всех этих проявлениях, что у нее сжималось сердце. И она поняла, что дети необязательно должны быть плотью от твоей плоти, чтобы занять место в твоем сердце, в ее сердце.

Десять лет Энджи считала, что ее собственная жизнь не начнется, пока она не разведется с Сэмом. Но, как выяснилось, она ошибалась. Смахивая слезы и глядя на спящих девочек, Энджи поняла, что ее настоящая жизнь началась, когда она сошла с поезда на вокзале в Уиллоу-Крик.

Они поужинали в спальне девочек тем, что принесли соседи, и это было вроде пикника. Потом Сэм привел всех в восторг, рассказав историю о семье, состоявшей из матери, отца и двух маленысихдевочек, с которыми все время что-то случалось. Кто-нибудь в семье постоянно носил повязки.

– Как мы, – сказала Дейзи, хлопая в ладоши.

– Не была ли старшая из девочек очень храброй? – спросила Люси.

– Очень храброй, – подтвердил Сэм все еще хриплым голосом. – Однажды она упала и содрала кожу с колена, ободрала его почти до самой кости. Было ужасно больно, но она только махнула рукой, сказала «Фу!» и пошла дальше. Энджи попыталась скрыть улыбку:

– Она сказала «Фу!»?

– Именно так. «Фу!»

Дейзи и Люси захихикали и закричали: «Фу!» – и кричали до тех пор, пока все четверо не начали смеяться. Когда наступило время прощаться на ночь, девочки протянули к Энджи руки, будто она всегда их целовала перед сном. Она поцеловала обеих и медленно погладила их нежные щечки кончиками пальцев. И тут ей захотелось плакать.

У двери она обернулась и спросила:

– Дейзи, ты обойдешься без лампы в раковине? Твой папа и я прямо за дверью.

Дейзи зевнула, уже сонная от вечерней дозы лауданума.

– Думаю, что обойдусь.

Энджи послала им воздушный поцелуй и тихонько закрыла за собой дверь.

– Я видел в леднике пару бутылок пива, – сказал Сэм. – Хочешь?

– Благодарю.

Ей хотелось бы выйти на воздух и, как всегда, посидеть на ступеньке, но крыльцо Молли состояло всего из двух ступенек. К тому же запах гари был все еще сильным и неприятным. Они сидели за столом Молли, и Энджи улыбалась, глядя на старую выцветшую клеенку и вспоминая, как Молли высыпала на нее свои бриллианты.

– Что это? – спросила она, когда Сэм положил на стол перед ней конверт.

– Две тысячи долларов. – Он вертел в руке бутылку пива. – Это поможет тебе спокойно прожить год, пока ты будешь ждать окончания бракоразводного процесса.

Теперь это стало реальностью. Но у нее было такое ощущение, будто ее жизнь кончается, а не начинается.

– Хотел бы дать тебе больше.

– Нет, нет, – прошептала она, – этого и так много. – Сэм прокашлялся и поднял голову.

– Я позволю себе вольность спросить: ты останешься, пока Дейзи не сделают операцию? Думаю, твое присутствие успокоит ее и поможет ей пережить трудное время.

И все это продлится не более двух недель.

Теперь все окончательно встало на свои места. Они уже обсуждали ее отъезд.

– Я обещала Дейзи, что буду с ней во время операции. Если бы ты ничего об этом не сказал, я все равно попросила бы у тебя разрешения остаться, пока все не закончится.

– Попросила бы у меня?

Он покачал головой и положил забинтованные руки на стол. После долгой паузы глубоко вздохнул.

– Мы поедем на поезде до Колорадо-Спрингс и остановимся в отеле недалеко от больницы.

– Ты решил позволить Гауиерам быть там, пока не пройдет операция Дейзи?

– Я был бы счастлив никогда больше не видеть Герба и Винни Гаунер, – ответил он не сразу.

– Ты полагаешь, что Лора хотела бы этого? – мягко спросила Энджи. – Ты ведь говорил, что она страдала от этой размолвки с родителями.

– Я могу тебе сказать с полной уверенностью, что, если бы Герб и Винни получили право опеки, они бы ни за что не разрешили мне видеться с дочерьми!

– Это было бы ошибкой.

– Черт возьми! Еще какой!

Они сидели смущенные и молчаливые. Хорошее настроение, навеянное мирным ужином в спальне девочек, улетучилось.

– Ты все еще намерен переехать в Денвер? – спросила Энджи наконец.

Он с размаху опустил бутылку на стол. Звук был настолько громким, что резонанс, должно быть, отдался болью в его обожженных руках. Потом направился к задней двери. Не увидев на крючке своей любимой шляпы, Сэм чертыхнулся и напялил на голову одну из подаренных соседями.

– Я иду в «Золотой башмачок». Увидимся утром.