Светлый берег радости - Елена Ярилина

Прихожу в себя только утром. Хорошо хоть помню все, что было ночью, и как позорно отключилась в кухне, тоже помню. Начинаю медленно и неуверенно одеваться, но в общем-то тело слушается и руки действуют уверенно. Я стою посреди комнаты, озираюсь, вроде бы это не та комната, где я спала раньше. Дверь слегка приоткрывается, и в нее просовывается голова Леночки. Сначала взгляд ее обращается на пустую кровать, потом она видит меня и вздрагивает.

— Ой!

Я хочу окликнуть ее, но она уже исчезает в коридоре и кричит кому-то:

— Она уже встала!

Голова у меня не кружится, но я чувствую некоторую слабость и поэтому раздумываю, выйти мне из комнаты или еще полежать? Дверь открывается, и входят Леночка, Илья и Пестов с забинтованной до самого плеча рукой.

Я говорю им:

— Меня что, положили в другую комнату? Это ведь не моя комната?

— Это и дом другой! — хихикает Леночка.

Я хочу сделать шаг, но меня подхватывает Илья и сажает на кровать, прислонив к подушке.

— Теперь моя очередь болеть? — пытаюсь я шутить. Илья с улыбкой подхватывает мою шутку:

— Но не все же мне.

Я перестаю улыбаться и спрашиваю Пестова:

— Потери есть? Что с Борисом?

— Борис жив, он сейчас в реанимации, с ним Нора, воет от горя.

— Почему воет? — равнодушно спрашиваю я. Пестов пожимает плечами, но тут вмешивается Леночка:

— Да любит она его, любит! Когда увидела, что он лежит словно мертвый, так заорала, что чуть крыша дома не обрушилась!

— Поэтому мы теперь в другом доме? — интересуюсь я.

Все как-то дружно повернулись и тревожно посмотрели на меня. Илья присел рядом и взял за руку.

— Зря ты встала, тебе надо еще поспать!

Я поняла, что сказала что-то не то, но сдаваться мне не хочется, и я упорно продолжаю:

— А с остальными все в порядке?

Пестов смотрит куда-то в сторону и говорит глухо:

— Убиты двое охранников, один ранен, но не тяжело, и убит Сергей Львович.

— А как Наташа? — вскидываюсь я. Отвечает на мой вопрос почему-то Илья:

— Знаешь, как ни странно, неплохо, я думал, будет хуже. Она только не отходит от Нины Федоровны. Но завтра похороны, как она их перенесет, не знаю.

— Похороны? Так рано, почему не на третий день? — удивляюсь я.

— Ася! Но ты ведь спала целые сутки! — взволнованно объясняет мне Леночка.

— Значит, все было не сегодня ночью? Странно, я была уверена, что сегодня. Что-то я стала чересчур кисейной, то сознание ни с чего теряю, то сплю целые сутки.

— Почему ты думаешь, что ни с чего? Врач сказал, что ты вся в синяках, — неуклюже утешает меня Илья.

— Чепуха! Какие синяки? Я только щекой приложилась, а меня никто и пальцем не тронул.

Пестов вскинул брови и покрутил головой:

— Ну знаешь ли, не тронул! Да я сам видел, как тебя несколько раз ударили, в том числе и по голове. А ведь я не все видел.

— Ударили меня? Когда?

— А что ты помнишь? — спросил он меня с любопытством.

Я пожала плечами и пересказала всю сцену боя, потом подумала и прибавила:

— То, что время замедлилось, я могу понять, восприятие в этот момент у меня было такое. Но мне не понятно, каким образом я смогла подойти и ударить того типа вазой по голове, если он был гораздо выше меня ростом?

— Ты меня просто удивляешь, Ася! Подошла! Если бы подошла, он бы тебя сразу убил, ведь у него в руке был нож. Ты не подошла, а схватила вазу, прыгнула и уже в прыжке, сверху, огрела его. Никогда такого не видел! А удар был настолько сильным, что я думал, у него голова расколется. Но эта сволочь оказалась на редкость живучей. Как ты падала, я не видел, увидел, когда ты уже на полу была и второй тип бил тебя. Я тогда уже стул в руке держал, примеривался ударить, но все боялся по тебе попасть, но ты умница, как-то извернулась, откатилась, я и врезал ему.