Ночные тайны королев - Жюльетта Бенцони

Однако вернемся к королеве и графу Ферсену.

В Италии шведу выпал случай познакомиться с многочисленной родней французской королевы: ее братом, императором Иосифом II, который, путешествуя, называл себя графом Фалкенштейном; великим герцогом Тосканы; пармской герцогиней Марией-Амелией; королевой Неаполя Марией-Каролиной и ее братьями и сестрами. Повсюду Ферсену оказывали радушный прием. Встречался он и с прелестными женщинами – например, с обольстительной леди Элизабет Фостер, несчастной дочерью графа Бристоля. В Неаполе Ферсен сошелся с заговорщиками, сторонниками Чарлза-Эдуарда Стюарта, графа Олбани, претендента на английский престол.

В одном из писем Софи Ферсен признался, что Элизабет вызвала в нем дружеские чувства; вскоре, однако, выяснилось, что чувства эти переросли в нечто более теплое, чем дружба. Но сердце графа было отдано королеве, о чем он и объявил своей новой знакомой.

Как ни странно, леди Фостер не только не приревновала Акселя, а, напротив, посочувствовала ему и даже попыталась помочь графу спасти любимую в самые трагические дни революции.

В июне 1784 года, сопровождая своего короля, Ферсен оказался в Париже.

Узнав о приезде графа, Мария-Антуанетта пожелала поскорее увидеться с ним, но пока это было невозможно.

«Не могу появиться прежде короля», – написал Ферсен «Жозефине» в письме, которое передал королеве месье Фонтен.

Чтобы встретиться с Марией-Антуанеттой, Ферсену пришлось прибегнуть к хитрости. После официального визита во дворец в свите шведского монарха граф сказался больным и остался дома, «чтобы спокойно писать и заниматься своими делами, а вечером иметь возможность отправиться на ужин в Версаль». Так он записал в своем дневнике…

Марии-Антуанетте захотелось отпраздновать возвращение Ферсена в Париж, и в его честь она устроила в Трианоне пышный прием. Предлогом послужил визит Густава III, и королева разослала приглашения на двадцать первое июня. Это был великолепный вечер, но шведскому королю в Трианоне почти не уделяли внимания. Достаточно сказать, что на празднике отсутствовали братья короля, а также принцы крови.

Гости, по желанию королевы одетые во все белое, шли по освещенному парку к Храму любви, когда внезапно за храмом вспыхнул огонь. Искры поднялись к вершинам деревьев, пламя обагрило облака… По замыслу королевы, огонь выражал силу ее любви, и значение этого символа понимал только один человек, присутствующий на празднике.

Взволнованный Ферсен прислонился к дереву.

– Вы довольны, друг мой? – прошептал нежный голос.

– Я восхищен… – ответил Аксель и обернулся: это была она.

Лишь мгновение они смотрели друг на друга. Затем королева сжала графу руку и исчезла во мраке…

В парковых павильонах подали ужин.

На рассвете Густав III поблагодарил Марию-Антуанетту за великолепный прием, не подозревая, в честь кого королева устроила праздник.

Никто также не догадывался, что это было последнее большое празднество в Трианоне. Вскоре разразился грандиозный скандал, в результате которого репутации королевы был нанесен сильнейший удар.

Повинными в скандале оказались кардинал Людовик де Роан и некая графиня де Ла Мотт-Валуа – якобы ведшая свой род от одного из внебрачных сыновей короля Генриха II. Впоследствии Мария-Антуанетта отрицала знакомство с этой женщиной, однако многие утверждали, что видели графиню на празднике в Трианоне…

О ненависти королевы к кардиналу де Роану при дворе знали давно; известны были и причины многолетней вражды. Прелат заслужил немилость королевы, когда, будучи в Вене, рассказывал о ней оскорбительные истории. В частности, он утверждал, что Мария-Антуанетта своим кокетством поощряет любовников… Кого он имел в виду, де Роан не уточнял, однако с тех пор прошло десять лет, а королева ни о чем не забыла и не простила ему злословия.

Итак, скандал назревал…

Граф Ферсен, состоявший на службе у своего государя, вынужден был покинуть Париж. Во Францию он вернулся только в апреле 1785 года и сначала направился в Ландреси, где стоял его Шведский королевский полк. В Париж он прибыл десятого мая и приступил к службе как командир вышеназванного полка – ибо был стараниями королевы произведен в полковники.

В мае он отправил сестре письмо довольно странного содержания:

«Сейчас восемь вечера, и я вынужден поскорее закончить это послание. Со вчерашнего дня я нахожусь в Версале, но прошу Вас не говорить никому, что я пишу Вам оттуда. Всю остальную свою корреспонденцию я отправляю как бы из Парижа…»

Почему эта поездка в Версаль окружена такой тайной, никто не знает. Тем более неизвестно, от кого прятался граф Ферсен. Почему он делал вид, будто отсылает письма из Парижа, когда находился в Версале?

Все эти вопросы остались без ответов, хотя кое-кто полагает, что некоторые странные события подтверждали, будто между Акселем Ферсеном и королевой завязались интимные отношения.

Однако когда пятнадцатого августа 1785 года разразился скандал из-за «дела об ожерелье» и король повелел задержать кардинала де Роана прямо в Зеркальном зале Версаля, Ферсен уже целых десять дней находился в Ландреси, где ждал своего брата Фабиана и занимался полковыми делами. В Ландреси он пробыл недолго – всего до второго сентября, – но по пути в Париж задержался на водах в Сен-Аман-Монтрон.

О причастности Ферсена к «делу об ожерелье» ничего не известно. Он приехал в Париж тридцатого сентября 1785 года, поселился на третьем этаже в доме мадам де Ла Фарр и проживал там до конца июня 1786 года. В это время он не писал писем «Жозефине» и крайне редко давал о себе знать своей сестре Софи. О его отношении к скандалу можно судить лишь по письму королю Густаву III:

«Все, что болтают о де Роане, особенно в провинции, не заслуживает доверия. Якобы бриллиантовое колье и поддельная расписка королевы не могут быть истинным поводом ареста кардинала. Все придумывают некую политическую причину, что, разумеется, полная чушь. В Париже говорили даже, что все это – только игра королевы и кардинала, что он оказывал Ее Величеству кое-какие услуги (например, с его помощью она доводила до сведения австрийского императора государственные тайны) и что она поручила ему приобрести драгоценное колье… Когда же король узнал обо всем, она разыграла праведный гнев…»

Действительно, о чем только не болтали в те дни в Париже!

Говорили, что его преосвященству вздумалось играть политическую роль в стране и он решил стать любовником Марии-Антуанетты, считая это лучшим способом для достижения своей цели. Поскольку королева по-прежнему ненавидела его, кардинал решил покорить ее своим обаянием. Он искренне считал, что роль Мазарини ему вполне по плечу…

Именно в это время он встретился с графиней де Ла Мотт и, недолго думая, поведал молодой женщине о своих политических амбициях.

– Чтобы стать министром, мне нужно помириться с королевой, – сказал он. – Я знаю, что она тратит большие суммы на благотворительность, и готов из своих доходов оплачивать ее добрые дела.