Приди ко мне, любовь - Лиза Клейпас

Как-то Хит говорил ей, что выполнять требования, которые она предъявляет, некоторым людям просто не под силу. Она любила его всем сердцем, и сама не отрицала, что должно пройти немало времени, прежде чем она почувствует себя вне опасности и удовлетворится теми отношениями, которые уже существовали между ними. Инстинкт подсказывал ей необходимость использовать любую, пусть даже самую незначительную возможность, чтобы усилить свою власть над Хитом, в то время как ей нужно было просто успокоиться и предоставить ему свободу, если уж он в ней так нуждался.

Повернув голову и взглянув на Хита, она выжала из себя беззаботную улыбку и спросила:

– Приказать накрыть ужин на троих?

– Да, пожалуйста.

Когда он вышел, Люси все еще продолжала смотреть на то место, где он только что стоял.

Хит Рэйн, газетный воротила Северо-Запада, выглядел и говорил совершенно иначе, чем тот человек, за которого она выходила замуж. Теперь он не был таким игривым, зато стал более властным. Беззаботный вид сменился высокомерием и чувством ответственности. И даже солнечно-золотистые волосы потемнели за зиму, что делало его намного старше своих двадцати семи лет. Но пелена таинственности, всегда окружавшая его, еще сильнее сгустилась. Теперь он был еще более неотразимым и загадочным и гораздо менее доступным, чем когда-либо.

Люси озабоченно вздохнула, впервые осознав, насколько сильно он изменился и внешне, и по характеру, и поняла, что теперь ей не оставалось ничего иного, как мириться с этим. Почему никто не предупредил ее, что мужчины начинают меняться сразу же, как только дело доходит до семейной жизни?

Люси искренне верила в то, что Хиту были приятны ее хлопоты во время его выздоровления. Тот факт, что ее предположения были совершенно ошибочными, лишний раз подтверждал, как плохо она еще знала его. Он с трудом и видимыми усилиями переносил ее ухаживания. Временами, когда ей приходилось дотрагиваться до его лба или касаться губами его щеки, только чтобы убедиться, что у него нет жара и опасность больше не угрожает ему, она чувствовала, что его совершенно не трогают проявления ее нежности. Бледный, тихий, спокойный, он принимал свое заключение в постели с поразительной покладистостью, но… до сегодняшнего дня.

В ответ на вопросы Люси, касающиеся психического состояния Хита, доктор Эванс сказал, что в поведении Хита нет ничего настораживающего и что должно пройти хотя бы несколько недель, пока он снова начнет чувствовать и вести себя как до болезни. Тем не менее Люси была уверена, что перемены, происшедшие с Хитом, – его загадочные настроения, непривычное спокойствие, лишь отчасти были последствиями его физического состояния. Была этому еще какая-то причина, более настораживающая. Казалось, что к нему пришло осознание чего-то очень существенного во время смертельной схватки с лихорадкой, и это его чрезвычайно беспокоило. Он не говорил с ней на эту тему, и его пугала и настораживала даже возможность случайно проговориться об этом.

Рейн. И хотя ни он, ни она никогда не упоминали этого имени, оно постоянно витало рядом, разделяя их, мешая их свободному общению, которым они оба когда-то наслаждались. Люси не могла даже догадываться о том, понимал ли Хит, что несколько дней он бредил, охваченный жаром? Знал ли он о том, как часто он вспоминал ее, Рейн? А может, он даже и не подозревал об этом?

Мучения Люси усугублялись еще и полным отсутствием у него интереса по отношению к ней. Они занимали разные комнаты, каждую ночь спали отдельно, и, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы они могли спать вместе, Хит и виду не подавал, что хочет изменить текущий порядок. Она упустила момент, дала зайти этому слишком далеко; и теперь было уже трудно и глупо возвращаться в его постель. Было ли уж так необходимо снова начинать завоевывать положение, которое и так по праву принадлежит ей? Она не была уверена в этом до конца. Наверное, было глупо ждать, пока он сам заговорит о своем желании, но ее самолюбие, и так сильно задетое, не позволяло ей рисковать большим.

Дэймон довольно часто приходил к ним в дом консультироваться с Хитом по поводу «Экзэминер». Если даже он и заметил бы разлад между Хитом и Люси, то все равно не сказал бы об этом ни слова. Сейчас он переживал только за газету, и в данный момент все внимание с его стороны отдавалось только ей. Без Хита, который, безусловно, являлся направляющей и побуждающей силой, сотрудники газеты стали капризными и неповоротливыми и уже не так рьяно отдавались работе. Дэймон, с его излишней требовательностью, сарказмом и нетерпимостью к чужим слабостям, был плохим руководителем. Довольно часто он сам признавался, что ему не хватает терпения Хита, его умения заставить репортеров работать с полной отдачей.

С огромным облегчением и радостью все восприняли возвращение Хита в редакцию «Экзэминер». Как только его уверенные, знакомые всем шаги раздались в редакторской, последовал нестройный хор приветствий и шквал вопросов, которые он умело отражал поднятыми руками и знакомой, уверенной усмешкой.

– У меня в кабинете. Я поговорю с вами лично. Мы обсудим, обсудим все от "а" до "я", если все тут еще не позабыли алфавит, в чем лично я не вполне уверен.

Дэймон приподнял черную бровь, когда Хит проходил мимо его стола.

– Я ожидал более торжественного возвращения.

Хит остановился и посмотрел на него сверху вниз, его губы широко растянулись в довольной улыбке.

– Полагаешь, мне следовало произнести речь?

– Да нет. Просто я несказанно рад, что ты наконец вернулся к изданию газеты. Ты ведь не заработал даже себе на пропитание за последние несколько недель.

– Просто, прочитав вчерашний номер, я понял, как тут без меня идут дела, и решил, что пора возвращаться.

– Ты надеешься, что сможешь исправить вчерашний номер? – поинтересовался Дэймон, придав своему лицу выражение, которым, без сомнения, мог бы гордиться весь клан Редмондов.

– Я бы сделал это с превеликим удовольствием. Я проглядел все глаза, отыскивая хотя бы упоминание о «Красных чулках» из Цинциннати.

– Не вижу ничего сенсационного в том, что любительский клуб перешел в профессиональную лигу.

– И отправляется в восьмимесячное турне из Нью-Йорка на западное побережье. Я прочитал об этом в «Джорнэл». Они открыли еженедельную бейсбольную страницу.

– Бейсбол никуда от нас не денется.

– Денется, вот увидишь. Бейсбол чисто американская игра. И я хочу, чтобы Бартлет написал статью о «Красных чулках» на целую полосу.

– На следующей неделе это будут гонки на роликовых коньках, – пробурчал Дэймон.

– Невзирая на твое мнение, люди любят читать о спорте.

– Очередная теория о том, что любят читать люди. Если уж ты собираешься открывать спортивную страницу, давай писать о крикете. Игра джентльменов.

– Типичный. Типичный бостонец. Не знаю, как тебе удалось не развалить газету за время моего отсутствия.

– Если хочешь, я скажу откровенно. Во время твоего отсутствия я наслаждался миром и спокойствием, царившими в редакции, – язвительно сообщил Дэймон.