Только твоя - Джоанна Лэнгтон

Эти слова вызвали у нее не самые лучшие воспоминания о некоторых соотечественниках Гвидо, и она вдруг поняла, что не так уж равнодушна к его мнению о себе.

Почему меня это волнует? — забеспокоилась девушка. К тому же, с какой стати я должна положиться на его благородство и отказаться от каких-либо притязаний на империю Кастильоне?

— Ты сказал, что я должна отписать все... — решила обсудить эту тему она.

— Да, — подтвердил Гвидо. — Принимай мои условия или отказывайся.

Корделия глубоко вздохнула.

— Деньги меня не волнуют, — пробормотала она.

Главное — чтобы он позаботился о маме, напомнила себе девушка. Это все, что тебе нужно.

— Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы моя жена жила в бедности? — с сарказмом поинтересовался Гвидо.

— Нет, — вспыхнула Корделия.

Он бросил взгляд на свои ручные золотые часы, потом посмотрел на нее.

— Мы очень медленно продвигаемся. Можно, я продолжу?

Она молча кивнула.

— Твоя уверенность в том, что мы можем пожениться и сразу после церемонии расстаться, — нелепа. Твой дед шуток такого рода не любит, и я не намерен его обманывать.

— Так что ты предлагаешь? — недоумевающе спросила Корделия.

— Тебе придется пожить в одном из моих домов... хотя бы какое-то время.

Погруженная в мысли о матери, она кивнула.

— А потом ты подаришь мне сына и наследника.

Корделия ошеломленно уставилась на него.

— Да, ты не ослышалась. — Гвидо холодным циничным взглядом окинул ее изумленное лицо. — Раз уж мне приходится жениться на тебе, я собираюсь извлечь из этого максимум возможного.

— Ты шутишь?! — с трудом обретая дар речи, воскликнула Корделия.

Он строго приподнял бровь.

— Это условие также не подлежит обсуждению. Кстати, учти, что дочь меня не устраивает. Извини, если это звучит как выпад против женского пола, но я, к сожалению, успел убедиться в том, что слишком многие девушки по-прежнему не желают наследовать дело своих отцов.

Корделия тупо уставилась на него.

— Но т-ты же н-ненавидишь меня! Вряд ли ты м-можешь х-хотеть...

— Это меня ничуть не смущает, Корделия. Может, ты и не первой свежести товар, но я не очень щепетилен, когда дело доходит до практики, — пояснил Гвидо, окинув ее откровенно раздевающим взглядом. — А то, что я не уважаю тебя, вовсе не помешает нам зачать ребенка. Она чуть не задохнулась от ярости.

— Но это будет насилием!

Он поморщился, глядя на нее из-под опущенных ресниц.

— О, я так не думаю... Скорее, ты будешь вести себя как все мои женщины — прижиматься и умолять остаться. Я чертовски хорош в постели, поверь, так что ты останешься довольна.

Корделия в панике вскочила с кресла. Слезы подступили к ее глазам.

— Ты пригласил меня сюда, чтобы мучить и унижать! — воскликнула она вне себя от возмущения.

— Постарайся обойтись без сцен, — спокойно отозвался Гвидо. — Сядь, я еще не закончил.

Она бросила на него исполненный отвращения взгляд, молча подошла к стулу, на котором висел ее жакет, и схватила его.

— На твоем месте я бы не вел себя так опрометчиво, — тихо произнес он, растягивая слова. — Ты будешь там, где я захочу.

— Ни за что! — крикнула Корделия, сжав кулаки.

— Кстати, — медленно произнес Гвидо, — твоя мать знает об отвратительном эпизоде на автостоянке, которым закончился твой визит в Италию десять лет назад?

Девушка побледнела, и к горлу ее подступила тошнота;

— Итак, вот тебе первый урок, Корделия, — тихо, но отчетливо произнес он. — Когда я говорю, что ты будешь там, где я захочу, — слушайся!