Гостья замка Лорримор - Ли Уилкинсон

– Вы сказали, что не мечтали о карьере модели?

– Да.

– А кем же вы намеревались стать? Домашней кошечкой какого-нибудь богача?

Подавив гнев, Саманта ответила ровным голосом:

– Педиатром.

– Вот как? И что заставило вас передумать? – спросил он, не пытаясь даже скрыть скептицизм.

– У моего дедушки случился удар. Мне пришлось бросить медицинский колледж и срочно искать работу. Выбор был невелик, и в бюро по трудоустройству мне предложили обратиться в фотоагентство.

– Как я уже заметил, все данные для этого у вас имеются.

Его лучистые глаза на мгновенье задержались на плавных округлостях, которые облегал шелковый лиф платья. На Саманту это оказало такое же впечатление, как если бы он прикоснулся к ее груди. У нее запылали щеки, а Кэл продолжал:

– Несмотря на все сказанное, вам не может не доставлять удовольствие такая блестящая профессия, особенно внимание мужчин...

Будучи спокойной, серьезной девушкой, любящей чтение и музыку, Саманта, скорее, питала отвращение к шумихе, беззастенчивой рекламе, мишурному блеску, а также мужчинам, которые смотрят на каждую модель как на игрушку. Она сдержанно ответила:

– Я никогда не считала профессию модели блестящей, это тяжелая работа.

– Зато вас окружает ореол популярности.

– Не всем нужна популярность.

– Вы пытаетесь доказать мне, что согласились бы жить в деревенской глуши?

– Я ничего не пытаюсь доказать вам, – спокойно ответила она.

– Вы горожанка до мозга костей и, должно быть, находите деревню убийственно скучной, а через двадцать четыре часа вам здесь до смерти надоест. – В его чарующем голосе слышались пренебрежительные нотки.

– Возможно, так и случилось бы, если бы я действительно была горожанкой.

– Значит, вы не уроженка Нью-Йорка?

– Нет.

– Где же вы родились?

Если он уже видел ее документы, лгать не было смысла.

– В Англии.

– В самом деле – я обратил внимание на ваш выговор. И из какой же части Англии вы родом?

– Из южной.

– Как вы оказались в Штатах?

Она ответила как можно спокойнее:

– После развода родителей я осталась с отцом. Он умер, когда мне было двенадцать, и я тогда поехала жить к дедушке со стороны отца.

– А дедушка ваш всегда жил в Штатах?

– Нет, большую часть жизни он провел в Англии.

– Наверное, сейчас он уже совсем старый.

– Он недавно умер. – Саманта с трудом проглотила комок в горле. Этот внешне суровый, но добрый и любящий человек заменил ей отца и мать, и она до сих пор остро ощущала свою утрату. – Ему было почти восемьдесят.

– Вы были привязаны к нему?

– Конечно! – Неужели он считает ее совсем бесчувственной?

– «Конечно» здесь лишнее. Я, например, крайне не любил своего деда... Он был человеком коварным, мстительным и эгоистичным.

Саманта заинтересовалась. Оценка Кэла совпадала с тем, что рассказывал ей дедушка. Но прежде чем она отважилась задать вопрос, он, словно пожалев, что разоткровенничался о своей семье, резко сменил тему и принялся рассуждать о бизнесе и финансах, наблюдая за ней из-под густых загнутых ресниц, и вдруг, остановившись на полуслове, спросил:

– Но вы, наверное, находите мир бизнеса и финансов скучным?

Последовало молчание.

– Без комментариев? – уточнил он.

– Я размышляю, что вам ответить. Если я скажу «да», вы решите, что я пустоголовая Барби, а если «нет», вы лишний раз утвердитесь в мнении, что я корыстолюбивая авантюристка, роль которой вы мне отвели.

Он хитро улыбнулся.

– Поскольку вы, скорее всего, и то и другое, можете просто сказать правду.

– Правда в том, что бизнес и финансы интересуют меня. Так что продолжайте, – ответила она вежливо.

В течение еще некоторого времени бизнес оставался главной темой разговора. Говорил преимущественно Кэл, но замечания Саманты были уместны и осмысленны, так что она даже удостоилась недоверчиво-уважительного взгляда.

Когда беседа приняла более общий характер, Саманта обнаружила, что Кэл – занимательный собеседник с живым умом и приятным чувством юмора.

После кофе с ликером Кэл наконец встал и подал ей руку.

– Сегодня прекрасный вечер. Может быть, немного прогуляемся?

Они вышли на улицу. Кругом было так тихо, словно воздух застыл. Солнце уже село, но жара еще не спала. Саманта в элегантных вечерних босоножках на высоких каблуках чувствовала все неровности мощенного булыжником двора. А он, должно быть, угадывал все ее мысли и чувства, потому что, взглянув вниз, заметил:

– Может, вам переобуться?

– Думаю, я и так обойдусь, – возразила она. – В конце концов, вы предложили прогулку, а не поход.

Когда они проходили по подъемному мосту, она невинным голосом спросила:

– А как давно вы модернизировали южное крыло замка?

– Работы были начаты еще при жизни моих родителей, – ответил он спокойно. – Я завершил их, уже вступив во владение замком.

– Кажется, вы сказали, что прочие части замка необитаемы?

– В западном крыле жили еще во времена моего деда, а вот северным и восточным не пользовались гораздо дольше. В них сейчас размещаются гаражи и конюшня.

– Так вы держите лошадей?

– Всего двух – для меня и какого-нибудь гостя, увлекающегося верховой ездой. Вы, я думаю, вряд ли ездите верхом – это не слишком согласуется с вашим образом жизни.

Уловив в его тоне насмешку, она живо возразила:

– Я научилась верховой езде еще в детстве и обожаю ее, хотя должна признаться, что не садилась на лошадь уже несколько лет.

– В таком случае завтра мы должны это исправить. Только если вы чувствуете себя достаточно уверенно.

– А в каком крыле находится часовня?

– Откуда вам известно, что здесь есть часовня? – спросил он тихо.

Чувствуя, как кровь прилила к щекам, Саманта выговорила запинаясь:

– Я... я просто предположила... Мне почему-то казалось, что в большинстве старинных замков есть часовня. Если я ошиблась...

– Нет, вы не ошиблись. В Лорриморе в самом деле имеется часовня. Потайная.

– Почему потайная?

– Она была построена во времена религиозных преследований.