Наследница бриллиантов - Звева Казати Модиньяни

Теперь ежедневно в обеденный перерыв, когда дядя отправлялся есть свои спагетти в ближайшую тратторию, Джованни спускался на склад, отбирал из бракованной кучи несколько тряпок и, спрятав их под рубашку, бежал на угол, где его уже дожидался приятель. Джованни передавал ему свой улов, и Анджело на обратном пути в Баджо продавал все это крестьянам. Конечно, в магазине такой товар не купил бы никто, но на деревенских жителей клеймо знаменитого мануфактурного магазина производило магическое действие: даже жалкий лоскут «от Ольдани» казался им настоящим шиком.

Все шло как по маслу, и друзья, окрыленные успехом, строили грандиозные планы на будущее.

Как-то Анджело показал другу тетрадку.

— Узнаешь?

Это была та самая тетрадка, которую он получил в подарок от своего священника. Однако страница была исписана какими-то цифрами.

— Что это? — удивился Джованни.

— Наши прибыли. Я тут и проценты подсчитал, которые мы получим, если положим деньги в банк.

— Так чего же мы ждем?

— Совершеннолетия. Сейчас у нас не возьмут, подумают, что мы их украли. А может, тебе дядю попросить? Пусть положит на свое имя.

Джованни вспомнил мать, доверившую отцовскую фабрику синьору Коломбо.

— Дядя тоже может подумать, что мы их украли, и вообще, свои деньги никому нельзя доверять.

— Тогда пусть себе лежат под матрацем, — решил Анджело, — авось не протухнут. — Он сам рассмеялся собственной шутке. — Дальше видно будет.

За разговорами они не замечали, как из безлюдного центра, обитатели которого проводили жаркий август за городом, попадали на бедные окраины, где из темных переулков тянуло гнилью и сыростью, на порогах грязных жилищ лежали худые, измученные жарой собаки, из окон слышались крики и детский плач. Когда им встречался продавец мороженого, они только облизывались: не могли же они себе позволить выбросить на ветер несколько чентезимо!

Гуляя по улице Сан-Дамиано, они остановились на мосту, провожая глазами огромную баржу с рулонами типографской бумаги.

— Я хотел бы иметь столько денег, — задумчиво сказал Джованни, — чтобы хватило на такую баржу и на всю эту бумагу. Тогда я смог бы выпускать свою газету.

— А я, — сказал Анджело, — хотел бы найти хорошую работу, в банке, например. Сиди себе целый день и деньги считай, чем плохо? И тебе за это каждый месяц жалованье платят.

Так в мечтах они уносились в счастливые дали, но жизнь время от времени возвращала их на землю, к суровой действительности.

В один из последних дней каникул, воспользовавшись, как всегда, обеденным перерывом, Джованни запихивал под рубашку очередную порцию бракованной материи, как вдруг кто-то вцепился ему в ухо. Сжавшись от страха и резкой боли, он повернул голову и обомлел: перед ним стояла тетя Мария.

— Попался, жулик, — прошипела она со злостью. — Ты за это ответишь!

И, не выпуская из цепких пальцев уха племянника, она потащила его в магазин, прихватив и то, что вытащила у него из-за пазухи. От страха Джованни намочил в штаны, за ним по лестнице тянулась мокрая дорожка.

— Вот, полюбуйся, — крикнула она мужу, — он нас обворовывает! — И швырнула на прилавок вещественные доказательства.

Тетю Марию ждали лишь через несколько дней, но она приехала раньше срока и, оставив домочадцев у экипажа, пошла искать мужа, чтобы получить ключи от квартиры. Так она натолкнулась на Джованни, поймав его, что называется, с поличным.

Дядя в ответ только вздохнул. Он давно заметил, что племянник таскает из-под лестницы обрезки и бракованные изделия, но закрыл на это глаза, потому что работал Джованни старательно, претензий к нему не было, а это барахло все равно ничего не стоило.

Но тетя уже не могла остановиться.

— По нему тюрьма плачет, — кричала она на весь магазин, — я этого так не оставлю!

Выпустив наконец ухо Джованни, она принялась трясти его с такой силой, будто собиралась вытряхнуть из него душу. Не помня уже себя от боли и стыда, Джованни крикнул ей в лицо:

— Шлюха!

От удивления тетя Мария разжала пальцы, и дядя крепко схватил ее за руки.

— Успокойся, дорогая, — старался он утихомирить ее, — эти тряпки гроша ломаного не стоят. Не честь же он у тебя украл, в конце концов!

Джованни не стал дожидаться, чем закончится дело, и бросился наутек. Когда он прибежал на угол, где стоял Анджело, на нем лица не было.

— Что случилось? — испугался Анджело.

Джованни сбивчиво рассказал о том, что он пережил.

— Все кончено, теперь дядя перестанет за меня платить.

— Не волнуйся ты так, — пытался успокоить его Анджело, — может, еще и обойдется. А если тебя выгонят, я тоже в интернате не останусь, имей в виду.

Анджело оказался прав, все обошлось. Дядя по-прежнему регулярно переводил деньги, хотя сам в интернате больше не появлялся.