Практическая романтика - Оксана Алексеева

— Васнецовы? — издали окликнула она и замахала нам. Продолжила, когда подошли, но почти так же громко: — Меня зовут Карина Петровна! Я у вас буду самая-самая главная. Хорошо, девочки? Запомнили? Карина Петровна! — она говорила так, будто обращалась к умственно отсталым, но притом очень мягко улыбалась и покачивала головой вместе со всем телом. — Я здесь уже двадцать два года работаю, мне все как дети. А вы у нас, выходит, самые новенькие, потому будьте уверены, без внимания вас не оставлю!

Мы с Верочкой переглянулись, определенно подумав об одном и том же: перед нами стояла почти копия нашей Галины Петровны, даже внешнее сходство налицо. И орет примерно так же, и терминологию поддерживает. Вот только прическа у этой совсем старомодная — залакированные букли против залакированного пучка на затылке нашей заведующей. И одета эта в длинное платье с белым фартуком, что идет на пользу образу и подчеркивает тонкую фигуру. Но в остальном — Галина Петровна как есть, версия два-ноль. Я посчитала это карикатурное сходство добрым знаком, Верочка едва не рассмеялась вслух, но и ей хватило ума вежливо поздороваться и слушать дальше.

Что уж говорить, «Грезы русалки» в натуральную величину превзошли все фотографии на рекламных буклетах. Импозантные строения, окруженные осанистыми оградами. Стоило их миновать, как глаза заплясали от точки к точке, не имея возможности ни на чем остановиться. Зеленые лужайки, круглые искусственные водоемы с утками, фонтаны, статуи, дорожки, каменные скамейки и здания-полудворцы, затмевающие все предыдущее великолепие. Царящая вокруг роскошь почти парализовывала, подавляла. Не знаю уж, о чем думала сестра, но мне в тот момент казалось, что я не должна была оказаться в таком месте. Мне одного моря вперемешку с солнцем для счастья достаточно, а такая красота отпечатывается в психике насильно, навсегда, — нельзя месяц-другой пожить посреди нее, а потом вдруг вернуться в город и сделать вид, что все в порядке. После настолько вопиющей красоты буквально все покажется немного серым.

Ожила Верочка только тогда, когда Карина Петровна, показывая и объясняя нам расположение всех корпусов и хозяйственных блоков, перешла к главному — нашим обязанностям:

— Сегодня просто осмотритесь, форму вам в течение дня доставят, — ее глаза сверкнули озорством, когда она посмотрела на тот чемодан, что несла я. Вера физически не смогла бы нести все свои вещи, а моя спортивная сумка прекрасно и на плече висела. — Представляю ваше разочарование, но вряд ли вам понадобится такой арсенал нарядов, поскольку одежда здесь форменная. На глаза постояльцам не попадайтесь, ни в каких общих залах чтобы и духа вашего не было. Я не угрожаю, девочки, но все-таки угрожаю: это требование касается всего персонала, а не только вас. А завтра в шесть утра жду вас на первом этаже, — она указала рукой на хозяйственную часть, где и нам выделили комнаты, — начнете с уборки комнат…

— Что?! — не удержалась Верочка. — Уборки?

Карина Петровна легко, как кукла на вертикальной подставке, крутанулась вокруг оси и вонзилась в нее неожиданно стальным взглядом — после этого я окончательно убедилась в полной идентичности с нашей завкафедрой:

— А что не так, дорогая? Или ты рассчитывала, что тебя сразу в кабинет гендиректора за его стол посадят?

— Н-нет… — растерялась Вера, краснея.

Карина Петровна тут же всплеснула руками, убрала из тона давящую тяжесть и продолжила давить теперь с той же мягкой улыбкой:

— Вначале мне из института бумаги на одного человека прислали, я решила определить на склад. Но двух мест на складе нет, а я прикинула, что вам будет проще адаптироваться, если вы будете заниматься одной работой и друг другу помогать. А потом посмотрим. Можно ведь работенку и погрязнее найти, а может, и найду, если другой не будет. Но если вам что-то не нравится, то будьте уверены…

— Все нам нравится! — сообразила Вера.

— Да, — я тоже расслышала ультиматум, потому решила поддержать. — Спасибо, Карина Петровна.

Комнату нам выделили одну на двоих, на шестом этаже крайнего здания. И помещение не отражало ни капли из царящей за окнами роскоши: просто комната с двумя кроватями, застеленными серыми покрывалами, и минимумом мебели. Чемоданы Верочки тут же заставили все свободное пространство между, а мы молча опустились на кровати, тем самым выбрав каждая свою.

— Вот и устроились! — решила я нарушить тишину, добавив в тон той самой радости, которая не покидала нас обеих все последние дни.

Но Вера покачала головой, не отрывая взгляда от пола.

— Если Герман увидит меня в платье горничной, то это конец.

Мне ее терзания уже стали смешны:

— А ты кем собиралась притвориться? Гостьей президентского номера? Вера, очнись! Герман как до сегодняшнего дня был для тебя недосягаем, так и остался. Я все еще надеюсь, что мы с ним ни разу не встретимся!

Она еще пару минут удрученно пялилась на свои коленки, а потом вдруг резко встала. Я удивилась, заметив на ее губах расширяющуюся улыбку. Вера ухватила первый чемодан за ручку, потянула на себя, чтобы начать разбирать вещи. И ошарашила меня еще сильнее:

— Хотя для начала надо увидеть, что там за форма. Вряд ли какое-то убожество. Это же «Грезы»! Мужские фантазии без формы горничной не обходятся, а сказка о Золушке никогда не потеряет своей актуальности, потому что из миллиона неудач всегда случается один выстрел!

Признаться честно, я в эту секунду совсем немного ею восхитилась. Все-таки нужно признать, что в характере Веры есть достоинство: если она выбрала цель, то просто сжимает в кулаке все важное, игнорирует вторичное, и прет, прет, прет, невзирая на логику и здравый смысл. И плевать, что рядом летят ошметки случайно оказавшихся поблизости жертв. Плевать, что выглядит она иногда абсолютной дурой. Главное — переть, переть…

Хотя нет, моего восхищения на вторую секунду уже не хватило.