Совести нет - Нина Князькова

Марья

— Ты нормальная вообще? — В сотый раз спрашивал меня Хохриков, когда я отправила мальчонку спать в свою комнату, предварительно загнав в душ. — Ты хоть понимаешь, что наделала? — Он сокрушенно покачал головой и потер лысину.

— Нормально все я наделала. — Огрызнулась в который раз. — А надо было его там, на дороге бросить? Или тем подросткам дать добить? Ребенок и так жизнью не балованный, а вы все его пытаетесь куда-то слить! — Я старалась не орать, но получалось плохо.

— Да обратно его нужно было отвезти! — Не сдавался Яшка. — У него, наверное, родственники какие-то есть, которые претендовать на него будут. Опеку оформят. А так получается, что ты ребенка украла! — Припечатал он меня.

Я насупилась.

— Никого я не крала. Говорю же, в парикмахерской была….

— Я заметил. — Он снова шлифанул ладонью лысину, видимо, надеялся, что из нее джинн вылезет и возникшую проблему решит. — Только в интернат этот сообщить все равно надо. Я Веньке позвонил. Он скоро подойдет.

— Что? — Взвилась я тут же.

— Слушай, — Хохриков в примирительном жесте выставил руки вперед. — Ребенок — не домашняя зверушка. Его нельзя просто подобрать по дороге домой и оставить у себя. — Попытался образумить он меня.

Я почему-то резко успокоилась и усмехнулась.

— Почему? — Задала провокационный вопрос.

Он даже растерялся.

— Потому что он живой и думает. Что, если он не захочет тут жить? — Лысина была вновь протерта. Так скоро до черепа смозолит.

Я сделала вид, что задумалась.

— Тогда мы уйдем жить к Гарину? — Предположила.

Яков тут же помрачнел.

— Нет. — Проворчал. — Тут будете жить. — Согласился. — Завтра съезжу в интернат, узнаю все.

В дверь тихо постучали. Хохриков пошел открывать, а я задумалась. Мда, проблем с Николаем много, но…. Но хотелось хоть на время попробовать, каково это, когда у тебя есть спиногрыз со всеми вытекающими. Правда, мальчуган уже большой, и пеленки вряд ли мне светят….

Вениамина привезла Поля, которая ни на шаг не отходила от мужа. Парень же с порога уставился на меня немигающим взглядом, заставляя нервничать, а потом кивнул своим мыслям и улыбнулся. Вот после этой улыбки стало реально страшно. Когда он так улыбается, вечно происходит что-то такое….

— Ну? — Потребовал отчета у расположившихся на кухне гостей Хохриков.

— У Коли никого нет. Они с мамой в город приехали, когда их отец бросил. Он тоже несколько лет назад скончался. Теперь мать. Оба были ВИЧ-положительными. Коля в этом плане здоров. В интернат я позвонил, о родственниках там ничего неизвестно. Ребенка порекомендовали вернуть им, так как надо его передать городскому приюту. — Кулаев покосился на раздраженно хмыкнувшую меня.

— Не отдам. — Отрезала.

— Маш, — встряла Поля, — надо тогда опеку оформлять.

Я психанула, схватила свой телефон и набрала Корсарова. Он ответил на четвертом гудке, как и всегда.

— Чего опять натворила? — Послышалось в трубке.

— Чего, натворила-то сразу? — Насупилась я.

— А то я тебя не знаю. — Фыркнул Гек. — Жалуйся быстрее, меня жена ждет.

— Подождет. — Огрызнулась я, но затягивать перепалку не стала. Трубку еще бросит. — Мне срочно нужно опеку над ребенком оформить. Желательно сегодня.

В ответ раздалось сосредоточенное молчание, потом тихое:

— Кир, скоро вернусь. — И хлопок двери. — Так, Машка. Рассказывай, чего натворила! — Рявкнул он неожиданно. Я коротко обрисовала ситуацию. Гек фыркал и сопел в трубку, как маньяк-астматик. Потом неожиданно заявил. — Ты нормальная вообще?