Не могу тебя забыть - Наталия Миронина

– Это хорошо. Ты годишься для полетов. Характер у тебя правильный, – серьезно ответил Колесник.

– Ну вот откуда ты это взял? Откуда ты знаешь, что я гожусь и что это – мое?!

– Я много летал, видел людей в небе. Видел, как они себя ведут. Потом, я работал здесь – профпригодность штука сложная, но и она определяется на глаз. Во всяком случае, иногда.

– Спасибо тебе, – улыбнулась Соломатина.

Колесник не ответил. Он вел машину не быстро, так, чтобы можно было получить удовольствие от езды. И Соломатина получала его. Ей заботливо дали плед, достали воду, поинтересовались, не холодно ли в машине, не мешает ли музыка. Соломатина горячо заверила его, что все отлично. А разглядывая окрестности, она вдруг поняла, что действительно все отлично. И еще приятно, что рядом сильный мужчина, который верит в нее, который поддержит ее. В этом сейчас у нее не было сомнений. И на этой осенней дороге ее отпустило – она перестала терзаться воспоминаниями и сомнениями. Вдруг почувствовала себя женщиной, за которой ухаживает мужчина. И от этой мысли ей стало легко.

В авиаклубе их встретили с радостью – так встречают друзей. Пусть даже давно не появлявшихся. Соломатину забросали вопросами о работе. Она отвечала подробно, понимая, что интерес искренний.

– Ну, а сегодня? Сегодня полетишь? – спросил кто-то.

Соломатина прищурилась, глядя на солнце, – небо было чистым.

– А пожалуй! – рассмеялась она. – Выдавай наушники!

– Пассажира возьмете? – Колесник серьезно посмотрел на Инну.

– Пассажира? – Соломатина смутилась. – А не боишься со мной лететь?

– Ни капельки. – Колесник был так же серьезен.

Видимо, какая-то особенная интонация была в этом диалоге, что все окружающие вдруг занялись своими делами, оставив этих двоих.

Самолетик был знакомым – Инна училась летать на нем и потом, уже после получения прав, отрабатывала взлет и посадку в плохих метеоусловиях. Соломатина надела наушники, прокричала «От винта» – главные слова до того, как завести мотор, вырулила на взлетную полосу и попросила разрешения на взлет. Густой бас диспетчера прогрохотал: «Двадцать четвертый – разрешаю!» – и добавил: «Хорошего неба, Инночка!» Соломатина растрогалась – так приятно было это отношение людей, которые считали ее ровней. Она вспомнила то самое первое ощущение от высоты, неба и собственной решимости.

Самолетик оторвался легко, Инна набрала высоту и сделала круг над полем, потом выровняла самолет и взяла курс на Верею.

– Старым маршрутом? – спросил ее Колесник.

– Да, хочу вспомнить, как все начиналось, и потом, там очень красиво!

Да, это были красивые места – маленький город с центром в правильной окружности, квадраты земельных наделов, прямоугольники крыш, извив реки и хвойный лес своеобразной челкой по высокому берегу. Инна поглядывала вниз и смеялась над собой – она готова была придумывать нелепые сравнения, но отсюда, сверху, привычное и банальное выглядело именно так – неожиданно.

Какое-то время они летели молча, а потом Инна сказала:

– Сережа, я все хотела тебе сказать спасибо. Не так, на бегу, на лету, а спокойно, обдуманно, что ли. Понимаешь, если бы не ты – моя жизнь была бы иной. Нет, не скучной. Но другой. Не было бы во мне уверенности такой, не было бы убежденности, что я все могу. Ты тогда первый заставил меня иначе посмотреть на мою жизнь.

– Мне очень приятно это слышать, но я почти ни при чем. Ты очень сильный человек. И ты умная. И в тебе столько всего заложено. Я уже это не раз тебе говорил.

– Говорил, но мне так странно это слышать. Понимаешь, я всегда чувствовала, что не догоняю, не справляюсь, ошибаюсь… Понимаешь, я всегда себе казалась неудачницей. То меня с работы увольняли, то я была жертвой интриг, то личная жизнь была ни к черту…

Инне было легко сейчас говорить – ей казалось, что она ни скажи, останется все здесь, наверху, на земле об этом не вспомнится. Колесник слушал внимательно, только в какой-то момент указал на наушники. Соломатина охнула, их мог слышать диспетчер.

– Ты все понял, – рассмеялась она.

– Я все понял, – кивнул Колесник.

Они еще пролетели до Московского водохранилища, сделали круг над Бородино и повернули назад. Самолет Инна посадила ладно, без малейших заминок. Словно и не было этого перерыва.

– Здорово! – кивнул головой Сергей Петрович. – Просто очень здорово!

Соломатина улыбнулась:

– Да, очень хорошо. Я, пожалуй, буду ездить сюда иногда и Степку возьму. Он даже не знает, что его мама умеет управлять самолетом.

– Да ты что?! Ты ему не сказала?!

– Нет, все не было повода. Он знает, что врач и стюардесса. Вот такое странное сочетание.

– Его обязательно надо сюда взять! И я ему расскажу, какая у него замечательная мама, – Колесник посмотрел ей в глаза, – ты – очень хорошая. И я хочу, чтобы ты была счастлива.

Они стояли у кромки взлетной полосы, никого не было рядом, и Соломатина вдруг подумала, что Колесник поцелует ее.

– Сережа, послушай… – начала она.

– Нет, ты послушай, я и так время упустил. Мне надо было раньше быть решительным. Но и сейчас еще не поздно. Ты меня понимаешь?

– Я – понимаю. Но у меня так сейчас запутана жизнь… Я даже не знаю, чем все кончится…

– А жизнь вообще не бывает простой. Поверь мне.

– Сережа, сегодня очень хороший день. И опять спасибо тебе за это. Давай пока ничего не будем обсуждать. Не будем ничего говорить и обещать. Я даже планировать боюсь. Давай просто…

– Давай просто жить, – закончил фразу Колесник, – я согласен, поэтому в ближайшие выходные мы приедем сюда. Но сына пока не надо брать. Он попросится полетать, а ему рановато.

– Я тоже так думаю. Но он же может посмотреть, как я летаю?

– Хвастунишка, – рассмеялся Колесник, – делай как знаешь.

Они пообедали на аэродроме, Колесник что-то обсуждал со знакомыми летчиками, которые подъехали позже, Инна устроилась на широком диване и наблюдала. Она сегодня разглядела человека, с которым проработала достаточно долго. Он был симпатичен, она ему нравилась. Соломатина подумала, что ей везло с мужчинами, но что-то не везло с отношениями. Инна опять вспомнила Олега. «Господи, да что это я?! Жизнь так и уйдет, я не успею пожить! Я буду жить, решать, сомневаться… Я же не виновата, что Федотов связался с Анечкой Кулько!» Она поискала взглядом Сергея и окликнула его:

– Поздно будет, поехали!

Он посмотрел на нее и вдруг все понял – понял, что она что-то решила для себя. Еще он понял, что не надо спешить, не надо настаивать, надо дать ей время. И еще он подумал, что сделал все правильно – он вовремя ей все сказал.

– Устала? – спросил он, и в голосе было родное тепло. И Соломатина с готовностью откликнулась на эту интонацию: