Дом на берегу - Лилия Орланд

Проснулась она от того, что её и так не слишком удобное ложе вибрировало, словно при землетрясении. Ольга с трудом открыла глаза, рядом лежал Макс, прижавшись к ней бедром, и с упоением чесал себе за ухом, отчего всё вокруг него содрогалось.

– Макс, уйди, – Ольга чувствовала себя разочарованной и разбитой, хотелось ещё хоть немного поспать и перебить этот сон, который лишь добавлял смущения остротой своих ощущений.

Но пёс, услышав её голос, сделал только один вывод: хозяйка проснулась и готова кормить, гулять, играть, целоваться (нужное подчеркнуть). Макс даже не стал ждать, когда она определится с выбором, он спрыгнул с дивана и, поставив на Ольгу передние лапы, начал с восторгом вылизывать её лицо.

– Макс, Макс, прекрати, – девушка пыталась сопротивляться, но сорок килограммов любви и счастья быстро сломили её сопротивление.

Пришлось вставать. Спала она в шортах и майке, поэтому даже не нужно было одеваться. Пёс крутился под ногами, направляя её к выходу. Ольга открыла дверь и выпустила собаку на улицу. Это уже входило в привычку. Когда она ехала сюда из Москвы, то думала, что будет подолгу гулять с Максом, дышать морским воздухом, любоваться бескрайней синью, а вместо этого она, как привязанная, сидит возле постели этого больного, свалившегося на её голову.

Девушка набрала воды в электрический чайник и поставила его кипятиться, а сама отправилась в гостиную, взглянуть, как себя чувствует её постоялец.

Андрею было явно лучше. Жар спал, на щеках появилось подобие румянца. Правда, его дыхание временами прерывал кашель. Но Ольга решила сейчас сосредоточиться на плюсах, о минусах она успеет подумать позже.

Девушка вернулась на кухню и заварила себе кофе. этот ежедневный утренний ритуал придавал ей сил. В Москве она смотрела в окно и наблюдала суетливую жизнь столицы, отхлёбывая из кружки. А в Береговом у неё была терраса с видом на море. Ольга опустилась в кресло, сделала глоток кофе, глубоко вдохнула ещё прохладный морской воздух и почувствовала, как проясняется в голове, как отпускают тяжёлые мысли.

На террасу забежал Макс и начал жадно лакать воду из стоявшей здесь миски. Ольга старалась, чтобы вода была максимально доступна для него. После внезапной гибели мужа, у неё появились фобии, и это была одна из них – если с ней что-нибудь случится, пёс хотя бы не умрёт от жажды. О фобиях и борьбе с ними много говорил психолог, к которому девушка начала ходить по настойчивой рекомендации матери. Ольга не считала, что беседы с психологом очень ей помогли, у неё вообще не было желания делиться с посторонним человеком своими внутренними страхами или светлыми воспоминаниями о замужестве. Она честно отходила десять сеансов, чтобы не расстраивать мать, а затем постепенно свернула эти посещения. Ей было проще оставлять для собаки свежую воду в каждой комнате, чем выворачивать на изнанку душу на обитом оранжевой кожей диванчике, поскрипывающем при каждом её движении. Этот диван потом снился ей в кошмарах.

Ольга попыталась настроить себя на положительные эмоции, убрать из мыслей весь негатив. Её жизнь прекрасна, солнце светило, море синело, Макс улёгся у её ног, высунув розовый язык, Семёныч за забором что-то громко втолковывал своей жене, а она отвечала ему визгливым голосом. Девушка улыбнулась, у неё появилось предвкушение чего-то хорошего, что должно наконец уже с ней произойти. А может быть, она просто истосковалась по радости, которой в её жизни после смерти мужа было не слишком много.

Голос Семёныча приближался, и Ольга поняла, что тот идёт к ней. Очень не хотелось быть участницей чужого семейного конфликта, поэтому девушка, подхватив кружку с так и недопитым кофе, скользнула в дом. Пусть сосед делает на огороде, что захочет, у неё сейчас не было желания ни с кем общаться. Сквозь закрытую дверь Ольга слышала голос Семёныча. Интересно, с кем он там разговаривает? Но басистый гав Макса дал исчерпывающий ответ на этот вопрос.

Девушка выглянула в небольшое окошко справа от входной двери. Сосед сидел на деревянных ступенях и что-то говорил, держа в руке половину огурца. Доберман, устроившийся чуть выше, на верхней ступеньке террасы, тянул лапу и порыкивал, не отводя от огурца внимательного взгляда.

– Не нужно ему ничего давать! – Ольга не выдержала и выскочила наружу.

Мужичок от неожиданности вздрогнул, и овощ, выпав из его руки, покатился по лестнице. Макс одним движением перепрыгнул ступени и подхватил огурец на самой нижней. Ольга только открыла рот, чтобы крикнуть ему «фу!». Но пёс, преданно глядя ей в глаза, сделал двойное движение челюстями, и огурец исчез.

Ольга глубоко вдохнула, купируя в себе вспышку раздражения, и только после этого сказала:

– Семёныч, я очень прошу вас не кормить Макса овощами, у него будет болеть живот.

Сосед закивал головой, смущённо улыбаясь. Было видно, что он хотел задобрить пса, не ожидая появления хозяйки.

– Вы зачем пришли? – Спросила Ольга, стараясь быть вежливой, но голос всё же выдавал её не слишком гостеприимный настрой.

– Это-самое, я тут, того-этого, посмотреть хотел, – мужичонка как-то скуксился и закис, – этот, как его, огород…

Ольге стало стыдно, сосед попал из огня да в полымя, только сбежал от сварливой жены, пилившей его за какую-то провинность на весь посёлок, а тут ещё вчера вежливая городская соседка тоже накидывается аки цербер.

– Хотите кофе, Семёныч? – Предложила вдруг девушка и, удивляя себя саму, заметила, что маргинальный сосед вовсе не вызывает у неё неприязни или отвращения, напротив, она с удовольствием разделит с ним это позднее утро и выпьет ещё одну чашку кофе.

Опешивший мужичок только кивнул, вряд ли он последние годы пил с утра кофе, скорее, он предпочитал иные горячительные напитки. Ольга ушла в дом, оставив дверь открытой нараспашку, а Макс снова уселся рядом с Семёнычем, глядя на того карими глазами. Когда девушка вернулась с двумя кружками, картина не изменилась, они всё так же сидели рядышком. Ольгу позабавила эта зарождающаяся дружба собаки с родителями-чемпионами и длиннющей родословной и сельского пьяницы, чья жизнь представляла собой череду препятствий при поиске бутылки.

Ольга протянула соседу кружку и предложила устроиться во втором кресле, но он отказался, предпочитая остаться на прежнем месте.

– Хорош кофеёк, это-самое, – спустя несколько глотков и пару минут спокойного, не напрягающего молчания выдал Семёныч, – давненько я такого не пил.

Ольге оказалась неожиданно приятна эта безыскусная похвала. Она посмотрела на Макса, развалившегося рядом с соседом, открыв живот – самое уязвимое место. Раньше её доберман только по отношению к хозяйке проявлял подобную степень доверия, Семёныч стал первым, кто добился благосклонности собаки, не прилагая ни малейшего усилия. Ольга смотрела на Макса и думала о том, что только животные могут быть столь открыты и искренни, способны жить полноценной жизнью, не усложняя её ненужными сомнениями и переживаниями.

Сделав ещё несколько глотков, Семёныч повернулся к Ольге и сделал вдох, явно собираясь о чём-то попросить.