Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

– Нет. Я...

– Так почему же ты пошла? – спросил он, сдерживая ярость.

– Он... лорд Квинхэм... он хотел узнать, где найти мисс Аннабел.

– Ты не имеешь права сообщать ему, где она бывает, если она не просила тебя об этом.

В панике я услышала собственные оправдания:

– Но она же – его жена.

Лео напрягся, заставив распрямиться, свои скрюченные плечи и сгорбленную спину. Каждое его слово полыхало гневом, когда он отвечал:

– Как... и ты... моя! – а затем горько добавил. – Несмотря на обстоятельства нашей свадьбы. – Лео замолчал, но только на мгновение, и вновь обвинил меня: – Ты разрешила ему видеться с Флорой.

– Он... он ее... – я не смогла закончить фразу, но невысказанное слово тяжело повисло в воздухе между нами.

– Она – моя дочь! – выкрикнул он. – По закону она моя! Я признал ее. У него нет никаких прав на нее. У них нет законного родства... – он оборвал речь, его лицо побагровело, потому что мы оба знали, что это неправда. По закону моя дочь была сестрой Фрэнка. Лео вдруг повернулся и заковылял прочь, хлопнув за собой дверью. Он даже не взглянул на Розу.

Меня трясло, не от его слов, а от силы его гнева. Я снова слышала ярость в его голосе, когда он кричал: «Она – моя дочь! По закону она моя!» Так и было, было – потому что он был моим мужем. Но я не переставала любить Фрэнка, как бы дурно это ни было. Вина отягощала и давила меня, потому что я поступила дурно, очень дурно – грешно. И этот грех был искуплен единственным человеком, который протянул руку помощи, чтобы спасти меня – человеком, который стал моим мужем.

Лео, не зашел ко мне вечером, но мисс Аннабел зашла. Она безостановочно двигалась по комнате, то, расправляя занавески, то, переставляя вазу с деревянными щепками для камина.

Наконец я нарушила молчание.

– Я очень сожалею, ужасно сожалею о том, что сказала ему, если вы не хотели, чтобы он знал...

Она обернулась ко мне.

– О, конечно, ты не удержалась, ты же влюблена в него до безумия. Ты всегда была от него без ума. Тем не менее, я не понимаю, как ты решилась уступить ему тогда. Ты никогда не была ветреной, не так ли, Эми? Я помню, мама одобрительно отзывалась о твоем поведении, пока не... – ее лицо застыло.

– Я знаю, что поступила дурно, – покорно согласилась я, – но, мисс Аннабел, в конце концов, я же не нарушила ни одну из заповедей. То, что я сделала – внебрачная связь, а не прелюбодеяние, не нарушение супружеской верности.

Голос мисс Аннабел звучал жесткой насмешкой, когда она отпарировала:

– Ты предала свое скромное происхождение, Эми. А к этому греху общество относится гораздо менее снисходительно.

Я вздрогнула, но продолжала защищаться.

– Но это же была всего одна ночь. И если бы вы не поссорились, если бы вы не вернули ему обручальное кольцо, я никогда бы не позволила ему сделать то, что он сделал тогда.

Ее лицо чуть смягчилось, затем она сказала уже спокойнее:

– Пожалуй, ты не позволила бы.

– А прежде, в Лондоне, – настаивала я, – я думала, что он ухаживает за мной. Я не знала тогда, что он был вашим лордом Квинхэмом – он разыгрывал меня, назвавшись мистером Дунном. Я была дурочкой и поверила – позже он говорил мне, что думал, будто я догадываюсь о правде.

– Правда? Он так сделал? – недоверчиво спросила она. – Как я уже говорила, Эми, ты доверчивее, чем я. По-моему, он наслаждался каждым мгновением этого обмана. Теперь, когда ты сказала мне это, я поняла, что он провел целое лето, подсмеиваясь исподтишка над нами обеими.

Мисс Аннабел подошла ближе.

– Эми, давай не будем из-за него ссориться. В конце концов, мы обе расплатились за то, что любили его. Теперь я чувствую только одно – мы не должны и дальше расплачиваться за это. Я-то, конечно, не буду – я усвоила урок. Любить Фрэнсиса больно, это ранит больше, чем я могла даже вообразить. Поэтому я никогда, никогда не повторю этой ошибки. – Я едва выдержала ее взгляд, когда она воскликнула: – Да, я любила его, но теперь я ненавижу его! – ее голос стал тише, она добавила: – Если у тебя есть разум, сделай то же самое.

– Нет! Я не могу...

– Даже после того, как он бросил тебя в беде?

– Нет, он никогда не намеревался этого делать, потому что знал, что я была помолвлена с Джо, Джо Демпстером, – я горестно покачала головой. – Он не предполагал, что я расскажу Джо правду. Он думал, что я выйду замуж за Джо как можно быстрее, – и Джо, не догадается, откуда взялась Флора.

– Так вот какое будущее ожидало бедняжку Флору! Он подвел и свою собственную дочь, – гнев внезапно исчез из голоса мисс Аннабел. – Жизнь порой бывает очень странной, не так ли? Я думала, что буду ненавидеть Флору, но этого нет. Наверное, потому, что она похожа на Фрэнсиса, когда тот был еще юным и невинным, – она улыбнулась – прежняя, юная мисс Аннабел на мгновение предстала передо мной. – Я рада, что Леонидас женился на тебе, чтобы спасти ее. Леонидас – хороший человек, Эми. От своей жены, он заслуживает большего, чем преданность. Я надеюсь, что ты поймешь это.

Когда она ушла, я заплакала рядом со спящей Розой.

Лео пришел ко мне вскоре после ужина. Он был задумчив и сердит, и даже отказался от кофе, который я робко предложила ему. Тогда я подала ему Розу, он немного подержал ее на руках и ласково поговорил с ней. Возвращая ее мне, он сказал, что я, уеду в Истон сразу же, как только закончится мой послеродовый месяц. Я не возражала, потому что теперь в Лондоне я боялась за своих дочерей.

Я боялась за них из-за того, что мне рассказала этим утром миссис Джонстон, домоправительница. Она невзлюбила меня с тех пор, как я впервые появилась в Истоне служить горничной у леди Квинхэм. Миссис Джонстон издавна вела дом в своей манере – медленно и лениво. Кроме того, она обожала выпить – поэтому ей не понравилось, когда на сцене появилась мисс Аннабел. А когда я вернулась туда, как леди Ворминстер, она вознегодовала еще больше – она и ее закадычная подруга миссис Проктер, повариха, которая умела хорошо стряпать, но обычно не утруждала себя этим.

В это утро миссис Джонстон настояла, чтобы ей позволили зайти ко мне в комнату, под предлогом, что ей нужно посоветоваться со мной, хотя никогда ранее со мной не советовалась – она слишком презирала меня. Более того, однажды, заметив, что я поблизости, она сказала миссис Проктер: «Во времена первой леди Ворминстер, святые времена – та была настоящей леди, та была...» – а затем обернулась ко мне в притворном удивлении: «Ох, я и не видела, что вы вошли. У вас ко мне дело... – и после долгой паузы нарочито подчеркнула: ...моя леди?» Поэтому я удивилась, что она пришла, и не сразу поняла, зачем.

– Немецкие цеппелины опять были здесь – они убивают людей каждую ночь с тех пор, как родилась дочь его светлости, – сказала мне миссис Джонстон.