Приручи меня, если сможешь - Евгения Чащина

Он тут же подлетает к кровати, смотрит на простыни, на которой нет крови. В этот момент кровью наливаются его глаза.

— Выйди вон, — утробно рычит дочери.

— Только без истерики. У меня жутко болит голова, Егоров. Ты меня жутко разочаровал. А я нервный, когда люди не оправдывают моих ожиданий. У вас времени до обеда, чтобы убраться из этого отеля.

Он больше ничего мне не говорит. Подлетает к дочери, хватает ее, как тряпичную куклу, и силой вытаскивает из номера с собой.

В пизду Егорова и его дочь шалаву. Сука. Такое разочарование. Знал бы, что распечатана, немного по-другому брал. Эту кинокомедию никогда не забуду, хреновая из Насти актриса, хреновая, но охуительно соблазнительная. Уебан этот Егоров, испортил дочь. Сам виноват, урод.

Иду в душ, мне нужно смыть ее цитрусовый запах в себя. Член вновь ноет, потому что требует эту кошечку. Зачем так рано ее отпустил. Лучше бы доставку смазки заказал и трахал её всю ночь.

На часах полночь, а я до сих пор на взводе. Планы на её красивое тело по пизде. Утром же закажу себе толковую проститутку и с ней вытрахаю всю свою агрессию.

Уснул. Вроде бы уложил голову на подушку, закрыл глаза, открыл и уже утро.

Восемь. Мне нужно кофе. Много кофе и нормальная еда. Довольно резво соскочил с кровати. Нога запуталась в какой-то тряпке. Смотрю вниз — платье Насти. Новая волна неудовлетворения сковала меня.

Душ, сборы и поиски Федора Васильевича. Он ловко организовал мне столик в ресторане. Присаживаюсь напротив и узнаю последние новости.

— Говорите, свалил к нотариусу. Ну, пусть пошевелит мозгами сейчас, если не думал о последствиях перед тем, как делать из меня лоха.

— Он ругал Настю, требовал назвать имя того, кто ее оприходовал до вас.

— В каком смысле? — я напрягся.

— Егоров довольно жёстко говорил с девушкой, я возвращался с улицы в номер, а он тащил ее к себе в апартаменты. Анастасия была белее мела. Не мое дело, парень, но впечатление, что он ее бьёт.

На пороге номера она упиралась, как могла. Папаша при мне себя вел культурно, но что-то мне не понравилось.

— Пиздец!

Я ничего не объясняю Федору.

— За мной, если нужно, вызовете скорую.

Надеюсь, что жива. И если я увижу ее в неприглядном виде, то Егорову не жить. Значит, могла не врать. Где-то я критические ошибся. Впервые мне за столько лет мерзко и страшно.

— Где комната НАСТИ, — обращаюсь на ресепшене к администратору. — Ведите к ней.

Администратор сразу занервничала.

— Виктор Николаевич сказал, что Анастасия Викторовна сегодня не принимает гостей, простите.

— Егоров здесь уже никто. Вы хотите быть уволены с плохими рекомендациями? Сейчас счёт на то, кто вытащит свою шкуру первым.

Чеканю каждое слово, едва сдерживая гнев.

— Я проведу вас, — вздыхает.

Женщина нервно кивает кому-то, чтобы стал на её место, подходит ко мне и ведёт на третий этаж.

Доводит до закрытой двери и оставляет рядом с ней.

Вхожу без стука. Дверь закрывается негромко, но сидящая на стуле перед косметическим столиком девушка дёргается, как от удара хлыстом. Мгновенно кутается в халат, максимально пряча тело, но поздно. Я успел увидеть то, что увидел. А увидел я, как она обрабатывает каким-то кремом темно фиолетовый синяк в районе рёбер, которого не было там вчера.

— Нужно к доктору? — сдерживая бешенство, спрашиваю, как можно сдержаннее.

Не поворачивается ко мне. Понимаю, что противен ей не менее, чем её папаша сейчас.