Маленькая ложь - Слава Доронина

— Я покормлю его, — мне не хотелось прерывать знакомство отца и сына, но и нахождение Олега в квартире уже и так вышло за рамки. За рамки времени и моего душевного спокойствия и равновесия.

— Выйди, — я кивнула в сторону двери.

— Ты еще кормишь грудью? — удивился он.

— Кормлю, — я взяла Даню на руки, призывая все свои силы, чтобы не показать волнения, и как сцена встречи сына и отца тронула меня до глубины души.

Я вдруг представила какой мы могли быть счастливой семьей, если бы… Нет, все это в прошлом.

Олег вышел из комнаты, я слышала, как он прошел на кухню и они о чем-то тихо разговаривали с моей мамой. Опустив бретельку домашнего платья, я приложила сына к груди. Он жадно чмокал губами и смотрел мне в глаза, перебирая пальчиками локоны моих волос. По идее мне следовало начать отлучать сына от груди, но мне было жаль лишать нас этой связи. Я и так прерывала лактацию, когда попала в больницу после родов. Потом долго ее восстанавливала, и сейчас хотела кормить его по возможности до двух лет.

Покушав, Даня сполз с моих рук и уселся на пол, взяв в руки яркую игрушку. Я достала детские вещи из комода, быстро собрала его на прогулку. Возможно, это не самое хорошее решение остаться с Олегом наедине, но я и так долго откладывала этот разговор. Пришло время прояснить ситуацию и расставить все точки над «i».

— Мы готовы, — я вышла из комнаты и передала сына в руки мамы. — Только, пожалуйста, недолго, хорошо? Вечером лучше еще выйдем с ним погулять.

— Не переживай, Лер, — отозвалась она, а я мельком взглянула в сторону Олега, который не сводил глаз с сына.

Когда дверь за ними захлопнулась я ощутила себя так, словно оказалась в клетке с хищником. Всматривалась в глаза Олега и сама не отдавая себе отчета, искала в чертах его лица ответ на мучивший меня вопрос: он действительно здесь только ради ребенка? Лицо Олега сделалось жестким, поймав мой взгляд. И я поняла, что да, только ради него, а он сейчас снова пройдется танком по мне, сравняв мои эмоции с землей.

— Ты что-то говорила о своем замужестве? Что встретила хорошего и порядочного человека? Так вот мой сын будет носить только мою фамилию и никакой другой мужчина его воспитывать не будет. Забудь об этом, — лицо его было сосредоточенным, почти каменным, когда он это говорил.

— Еще какие-то пожелания? — меня всю затрясло от гнева, и я снова ощутила, как у меня закружилась голова, а тело охватило жаром. — Давай проясним эту ситуацию раз и навсегда, чтобы не возвращаться к ней? Ты потерял право распоряжаться моей жизнью. Не знаю кому пришло в голову Муратову или Милане оболгать меня, но это уже даже и не имеет никакого значения, потому что я не собираюсь тебя прощать. Как и возвращаться в Москву вместе с тобой.

Олег приблизился ко мне, а я сделала шаг назад. Инстинктивно. Сейчас я его не боялась, куда неприятнее было испытывать это забытое чувство трепета, когда он находился рядом. Но все это в прошлом. Он ничего мне не сделает. Если только… Он же не отдаст приказ водителю, чтобы тот силой затолкал мою мать с ребенком в его машину? Или одного Даню?

Бывший муж протянул руку и коснулся пальцами моего лица. В глазах его было столько льда, что я задрожала еще сильнее, мечтая о том, чтобы он поскорее покинул эту квартиру. Тогда я ушла из его жизни с достоинством и без истерик, без обвинений и вопросов за что и почему, но сейчас поступила бы по-другому. Все эти переживания в итоге очень дорого мне стоили.

— Мне плевать на тебя, Лера. С того самого момента плевать, когда ты обесценила мои чувства к себе, — произнес медленно и раздельно. — Я здесь только ради сына. И после того как ты скрыла от меня рождение ребенка я лишь сильнее убедился в правильности своего решения два года назад. Наш брак был ошибкой. Но я имею такие же права, как и ты, воспитывать этого ребенка. Я уже сказал и повторю: пока я жив, чужой мужчина его воспитывать не будет. Плевать мне на твои привязанности и любовников. Будешь выполнять роль матери и делать все, как я скажу.

В прошлой жизни я часто ощущала это бессилие, когда слово Олега осталось последним и решающим в наших разговорах. Но сейчас все изменилось. Волна гнева поднялась откуда-то из глубины и я поняла, что если не возьму себя в руки, не отстою себя, то потом буду очень жалеть.

— Ребенка я скрыла, потому что плохо ходила беременность. Мне были противопоказаны волнения и я могла его потерять.

— А потом? Что потом тебя остановило от этого шага? — он впивался черными глазами мне в лицо.

— Я и сейчас не уверена, что поступаю правильно. Мне не следовало приезжать к тебе в больницу. Но ты отец моего сына и всю жизнь скрывать от тебя Даню я не планировала. Меня останавливал страх. Отчасти обида. Ты же не слышишь меня сейчас, Олег! Говоришь и не слышишь, что я не поеду с тобой никуда. Даже ради ребенка я не смогу переступить через себя и простить тебя и твою связь с Миланой.

Олег рассмеялся, а лишь сильнее ощутила себя не в своей тарелке. Рука с левой стороны заболела и мне стало тяжело дышать, когда мужчина вдруг с силой сжал мои щеки и посмотрел с таким презрением, что по телу побежали мурашки. Я пожалела в эту секунду, что мама пустила его на порог квартиры.

— Плевать Лера. Мне давно плевать на твои чувства. Повторить еще раз? — перед глазами все закрутилось, и я судорожно втянула в себя воздух через нос.

— Это клевета! Все, что тебе сказали про меня — клевета! И деньги я твои не трогала. Думал, что откупился таким образом от меня? А я мечтала встретиться с тобой и швырнуть их тебе в лицо все это время! Можешь все забрать, ясно? Все до последней копейки лежит на счету я не прикасалась к ним. И никогда не прикоснусь!

— Мои? — спросил он и снова рассмеялся. — Они твои, Лера. Честно заработанные.

— Отпусти, — у меня возникло вялое желание его ударить.

Но я решила, что слишком слаба и моих сил хватит только на то, чтобы отвернуться от Олега и высвободиться из его рук. Я чувствовала, что если сейчас не открою окно и не вдохну хоть немного свежего воздуха, то лишусь чувств. Все эти дни я жила в жутком стрессе, а сейчас мой кошмар воплотился в жизнь. На что бывший муж пойдет, чтобы забрать моего сына?

— Все нормально? — Олег отпустил меня, ощутив мое слабое сопротивление.