Отомсти мне любовью - Мелани Милберн

– Что с ней случилось?

Джемма терпеть не могла этот вопрос. Ей больно было вспоминать, что жизнь ее мамы оборвалась из-за болезни, которую можно было предотвратить, если бы помощь подоспела вовремя.

– Она умерла от аппендицита.

– В наши дни? – удивился мужчина.

– Это случилось восемнадцать лет назад. К тому времени, как приехала «скорая», уже ничего нельзя было сделать. У мамы начался приступ с осложнением, а отец слишком поздно заметил это.

– Так вот почему ты так относилась к нему? Ты считала отца виновным в смерти мамы?

– Нет… то есть среди прочего… наверное, – соврала Джемма.

На деле она всю жизнь тихо ненавидела отца за то, что он был слишком занят своими делами, чтобы замечать что-то еще вокруг себя.

– Должно быть, тебе было трудно без поддержки матери в переходном возрасте, – заключил Андреас. – Твоя мачеха принимала участие в твоем воспитании, помогала тебе как-то?

– О, она с таким энтузиазмом принялась за меня, что это не могло не впечатлить всех вокруг.

– Кроме тебя, – резюмировал мужчина, еще раз продемонстрировав свою проницательность.

Джемма не выдержала его взгляда и отпила воды, чтобы успокоиться.

– Ты даже не притронулась к вину, – заметил Андреас.

– Я не люблю алкогольные напитки, – призналась девушка.

– Помнится, в прошлом все было наоборот.

– Возможно… но я ничего об этом не помню, – соврала Джемма, отведя взгляд.

Боже… Джемма ужаснулась при мысли, как она могла столько пить. Она выпивала любой ликер, который находила в доме, чтобы только залить внутреннюю боль и пустоту. Все началось с водки, которую она смешивала с соком, чтобы отец ничего не заподозрил. А потом перешла на более крепкие напитки. Напивалась до беспамятства, до полной потери контроля, не задумываясь, к каким последствиям это может привести…

– Расскажи мне о своей семье, – перевела тему девушка.

– У меня две сестры. – Выражение его лица смягчилось. Он тепло улыбнулся. – Джианна и Лючия. Обе замужем, и обе готовятся в скором времени родить. Мама замечательная женщина. Она все еще скорбит по отцу, внезапно покинувшему нас, но теперь все больше думает о внуках. Я бы хотел познакомить тебя с ней как можно скорее.

– Я бы с удовольствием. – Джемма облизала пересохшие губы. – Но что ты скажешь ей о… нас? То есть она не будет шокирована, что мы поженились так быстро?

– Моя мама безнадежно романтична. Я рассказывал ей о тебе десять лет назад. Она поверит, что мы снова счастливо встретились после стольких лет.

– Значит… ты притворишься, что влюблен в меня?

– Ну конечно. Как еще я объясню столь поспешную женитьбу?

– Но, когда твоя мама познакомится со мной… она точно заподозрит, что что-то не так.

– Каким образом?

– Начнем с того, что мы не любим друг друга. И… мы ведь не будем… спать вместе.

– Мы проведем первую брачную ночь и все последующие в одной спальне, Джемма, в одной постели. Я настаиваю на этом.

– Но я не хочу…

– Я уже говорил, что не буду давить на тебя. Мы не станем заниматься сексом, пока ты не будешь к этому готова. Можешь поверить мне, хотя я и не вижу, в чем проблема. Ты привлекательна, я тоже. Мы оба имеем опыт в любовных делах и…

– Ты говоришь так, будто желание можно включать и выключать, когда захочешь, – прервала его Джемма.

– Иногда это так и есть, – соблазняюще улыбнулся Андреас.

Джемма снова отвернулась, чтобы он не заметил вины, отразившейся в ее глазах. Она слишком хорошо помнила, как флиртовала с ним десять лет назад, когда Андреас еще был молодым, неопытным юношей. Девушка заставляла его водить ее в дорогие рестораны и клубы, смеясь над его готовностью тратить на нее за один день всю свою выручку. Андреас никогда не позволял себе лишних вольностей, и это тайно восхищало Джемму.

Но она всегда боялась его проницательных темных глаз, глаз, которые смогли разглядеть ее душу…

– За что ты так ненавидишь себя, Джемма? – спросил он ее однажды, когда они сидели в ресторане, за поход в который ему пришлось работать в поте лица.

– Но я люблю себя, Андреас, – рассмеялась она тогда. – Взгляни на меня. Я богата. Стройна. Привлекательна. О чем еще можно мечтать?

Андреас с сожалением посмотрел на нее. Но его жалость лишь разозлила девушку.

Она соблазняюще посмотрела на него, закусив губу и пробежав пальчиками по его руке.

– Ты ведь хочешь меня, правда, Андреас? – призывно прошептала она. Хочешь?

– Ты же знаешь, что да.

Девушка внутренне восторжествовала. Видишь, Марсия, я могу соблазнить любого. Мужчины считают меня сексуальной, хотя ты думаешь иначе.

– Я тоже хочу тебя, Андреас, – промурлыкала она. – Я хочу, чтобы ты целовал меня, ласкал, заставил почувствовать себя женщиной.

Она взяла его за руку и увлекла за собой в отель, в свою комнату, где никто не мог им помешать.

– Подойди, Андреас. Иди ко мне и возьми меня. Покажи, какой ты мужчина.

Но Андреас не двинулся с места.

– Почему ты так боишься быть собой, Джемма? – спросил он. – Ты ведь вовсе не беспринципная кокетка, какой хочешь себя показать. И я не воспользуюсь твоей слабостью, как все эти твои поклонники. Я подожду, пока ты сама придешь ко мне как к равному.

– К равному? – фыркнула она. – Ты и я – равны? Ты шутишь?

– Я такой же человек, как и ты.

– Ты голодранец, – скривилась Джемма, – вот ты кто. Неужели ты и правда подумал, что я пересплю с тобой? Да я просто завела тебя. Фи! Переспать с тобой! Вот еще! Да у тебя ни гроша за душой. Ты последний парень на земле, с которым я согласилась бы лечь в постель. Как ты мог подумать, что я опущусь до твоего уровня? Да ты даже не знаешь, как доставить женщине удовольствие. И ты не мужчина. Ты ни разу даже не попытался поцеловать меня!

– Это легко исправить, – прошипел Андреас, приблизившись к ней и ухватив ее за запястья. Джемма попыталась вырваться и закричала.

– Что здесь происходит? – Дверь в комнату открылась, и на пороге возник ее отец.

Решение пришло молниеносно. Возможно, при других обстоятельствах и в другой день Джемма поступила бы по-другому.

Но тогда она сделала то, что сделала. Девушка кинулась к отцу, ища защиты в его объятиях. Она плакала, когда произносила лживые слова:

– Он пытался… пытался…

Девушка никогда еще не чувствовала себя так хорошо. Она не помнила, когда в последний раз отец так крепко прижимал ее к себе.