Влюбиться в лучшего друга - Галина Куликова

— Захватывающая перспектива, — проворчал Олег, понимая, что ему никуда не деться от этого знакомства.

— Такие девушки у нас практически не водятся.

— Никак ты подцепил экзотическую красотку где-нибудь в Индонезии?

— Она москвичка, — с кроткой улыбкой ответил Виктор. — И она лучше, чем какая-нибудь экзотическая красотка. Вот сам поглядишь!

— Ладно, погляжу, — сказал Олег. — И когда свадьба?

— Я еще не сделал официальное предложение.

— А ты уверен, что…

— Что она его примет? — Виктор самодовольно рассмеялся. — Совершенно уверен.

— Отважный ты парень, как я погляжу. Меня лично пугают скоротечные романы.

— Да ладно тебе! Ты все-таки не о чахотке говоришь, а о любви. Ничего не скоротечный. Нормальный. Мы встречаемся уже два месяца.

— Ого! — заметил Олег, который никак не мог справиться со своим скепсисом и раздражением. — Срок огромный. Значит, пока Таня была в Париже…

— Слушай, или ты прекратишь тыкать мне в лицо Таней, или я дам тебе по морде.

— Это ты заслужил по морде, — сказал Олег, швырнув на стол зажигалку. — Вы с Таней почти женаты, и пока она в отъезде, ты заводишь романчик на стороне.

— «Почти женаты», друг мой, это значит — не поженимся никогда. Как только ты встретишь девушку, которую тебе захочется повести под венец, ты поймешь это в ту же секунду. Тебе не потребуется времени на размышление. Тебя просто накроет, и все.

Официант принес им по чашке кофе, и Виктор насыпал в свою три полных ложки сахара. Олег же решил, что вполне обойдется несладким кофе. «Когда меня накроет, — повторил он про себя. — Разве меня уже не накрыло?»

Кажется, это случилось в шестом классе. Или в седьмом. Они ходили в поход, и Таня Волгина сидела у костра с обветренными губами и грызла хлеб, который они нанизывали на прутики и жарили на огне. Она распустила косу, и ее волосы в отсветах огня переливались, как водяные струи. Олег тогда почувствовал такую тяжесть во всем теле, словно его, как пустую форму, наполнили расплавленным свинцом. У него горели уши, и он молился только, чтобы никто ничего не заметил. Пожалуй, никто и не заметил. Кроме Тани. Она мгновенно поняла, что отныне и навеки Олег принадлежит ей безвозвратно.

Виктор вывел его из задумчивости, покаянно сказав:

— Я понимаю: мы дружили втроем, и ты хочешь, чтобы все оставалось по-прежнему. Но по-прежнему уже никогда не будет. Как только я признался Тане в любви, я все испортил. Надо было делать как ты.

— Что — как я? — вскинулся Олег.

— Оставить свои чувства при себе, — пожал плечами Виктор. — Тем более сейчас мне уже совершенно ясно, что это было кратковременное помешательство. Таня была такая красивая на первом курсе, оживленная, полная надежд! У нее от поклонников отбоя не было!

— Именно это тебя и завело, — заметил Олег, крепко сжав в руке чашку. — Поэтому ты пустил в ход все свое обаяние и обольстил лучшую подругу.

— Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь. В том, что я сошелся с Таней, или в том, что разошелся с ней?

— И в том, и в другом, — честно ответил Олег. — Так ты совершенно точно решил жениться?

— Да. И когда ты увидишь мою невесту, ты поймешь, почему я так тороплюсь.

— Ты упорно не называешь ее имени, — сообразил наконец Олег. — Судя по всему, я ее знаю?

Виктор рассмеялся.

— Нет уж, тайна так тайна.

* * *

Большой книжный магазин, куда Таня очень хотела наведаться после возвращения, находился далеко от ее дома. Но она пошла пешком и наслаждалась долгой прогулкой на полную катушку. Она соскучилась по Москве. И ей было что вспомнить. Закутавшись в шарф, Таня с удовольствием подставила лицо ветру и подумала, что у нее наверняка покраснел кончик носа. Обогнавший ее тип в наглухо застегнутой ветровке курил дрянную папироску. Ветер донес до нее убийственный табачных дух, искры полетели в лицо. «Дым отечества», — усмехнулась она про себя, замедляя шаг.

Ей было хорошо и чуточку грустно. Она шла неторопливо, огибая большие лужи, похожие на влажные переводные картинки с тоненькой цветной пленкой отражений. Иной раз Таня специально наступала в воду, чтобы разбрызгать огни и разбросать свернутые сухие листья, похожие на хрустящие вафельные трубочки. В Париже ей казалось, что по возвращении начнутся всякие события, встречи, но на самом деле жизнь текла по-прежнему, как будто она и не уезжала никуда. «Интересно, хоть кого-то по-настоящему интересует, есть я или меня вовсе нет?» — подумала она с детской страстностью.

И в этот самый момент увидела, что навстречу ей идет Наташка Сыромятникова. Вернее, улучшенная Наташкина копия.

— Волгина! — закричала Наташка еще издали и раскинула руки так широко, словно боялась, что ее бывшая одноклассница немедленно попытается от нее сбежать. Глаза ее зажглись веселым сумасшествием. — Это ты?!

— Я-то ладно, — махнула рукой Таня. — А ты ли это? Я тебя совершенно не узнаю! Что ты с собой сделала? До чертиков хороша!

Таня весело засмеялась, потому что похожая прежде на мешок с мукой Сыромятникова действительно превратилась в настоящую очаровашку.

— Я вытопила из себя двадцать пять килограммов жира, — гордо заявила Наташка.

— Двадцать пять?!

— Сразу жизнь наладилась! Наверное, потому, что мозги очистились. Чего ты смеешься? Знаешь, я поняла: лишний вес в первую очередь давит на мозги. Потому что все время думаешь только об одном: «Я толстая, я толстая, я толстая!»

— Но ты так сильно изменилась! — все никак не могла успокоиться Таня, не представляя, насколько изменилась она сама.

— Еще бы. Я столько сил на это потратила. А денег? Немерено!

— Красота требует жертв, — развела руками Таня.

— Я пожертвовала всем — едой, бабками, свободным временем. Ты ничего не замечаешь? Я себе нос исправила! Видишь? Он у меня теперь, как у Мэрилин Монро. В клинике валялась почти полгода с осложнениями. Но все обошлось. Потом я волосы нарастила, сделала операцию на глаза. Ты же помнишь, я косоглазая была, ходила в очках «минус шесть»! Еще мне все зубы поменяли и импланты в грудь вставили.

— А настоящее в тебе что-нибудь осталось? — захохотала Таня. — Ты всем-то не рассказывай! Особенно мужикам, а то они сдохнут от таких подробностей.

— Да нет, я только тебе. Потому что ты, Волгина, одна в классе нормально ко мне относилась, не издевалась. Я это дико ценю. У меня теперь другая жизнь началась, но я все время про школу вспоминаю. Это ж не учеба была, а форменный кошмар. Особенно физкультура! Самым страшным испытанием для меня был кувырок через голову на глазах у всего класса. Ужас, ужас! Помню, я начала переворачиваться и застряла как раз в стойке на голове. Мальчишки аж взревели от восторга. Издевались надо мной до самых каникул. Я даже травиться хотела с горя. Но мама вечером купила тортик, и я отошла. Кстати, я уж и замуж успела сходить — за Вовку Мальцева.