Тайная жизнь моего мужа - Амелия Борн

— Позвонил Василисе и узнал, что ты была у нее. Нетрудно было догадаться, что ты направишься в парк.

Он говорил это просто, без всякого чувства собственного превосходства и самолюбования.

— Даже я не знала, что пойду сюда, — усмехнулась я печально.

— Кстати, я пригнал твою машину, — сказал Артем все с тем же спокойствием.

Я уронила голову на руки и горько рассмеялась. Вот так было всегда — я успела только подумать, а он уже обо всем позаботился.

Это было такое привычное, такое приятное чувство, что хотелось заплакать. Как же сложно осознавать, что придется лишиться всего того, что было мне так дорого.

А может, Вася была права? Может, я была слишком категорична, может, рубила сгоряча?..

Мы оба молчали. Я пыталась взвесить все в голове, но присутствие Артема путало мысли. Снова, как в самую первую встречу, как всегда впоследствии, его нахождение рядом ощущалось слишком остро.

Я бессмысленным взглядом смотрела, как ветер гуляет среди пожухлой травы, лениво переваливая с места на место первые опавшие листья. Чувствовала себя при этом такой же умирающей, как тот самый лист, сорвавшийся с дерева в неизвестность.

— Ника… — проговорил наконец Артем. — Я знаю, что заслужил твое презрение. Но я… очень хочу, чтобы ты поняла меня.

Понять его?.. Разве он сам не сознавал, что невозможно понять и принять то, что он ударил по самому больному месту?

— Я ехала к врачу, — проговорила глухо в ответ. — Знаю, что ты был бы против, но я уже была готова на самые отчаянные меры. Думала, что, в крайнем случае, мы можем рискнуть и пойти на суррогатное материнство. Лишь бы… лишь бы у нас наконец появился долгожданный ребенок! Тема! Я же всю жизнь тебе отдала! За что ты так?..

Я заметила, как он сжал кулаки, выдавая тем самым свое отчаяние, которое никогда бы не признал вслух.

— Я не прошу понять мой поступок — ему нет оправдания. Прошу лишь понять, почему я тебе не признался.

Я подняла на него взгляд. Последнее, что мне было нужно — это выслушивать его оправдания. Но не слушать я почему-то не могла.

— Ника, я как тебя никого не любил, — выдавил он с видимым трудом. — Ты ведь знаешь… И страх потерять тебя буквально отключил мне мозги. Я знал, что ты подобного не простишь.

Он вдруг подался вперед. Аккуратно забрал из моих рук стаканчик с кофе, поставив его рядом. Накрыл ладонями мои и с молчаливой мольбой сжал.

— Не могу, не хочу верить, что все вот так закончится. Из-за какой-то одной ошибки! Не могу тебя отпустить…

Он сжал мои руки сильнее, почти причиняя боль. Впрочем, не столь сильную, как его слова.

— Мы же столько прошли вместе, — продолжал он говорить. — Неужели это ничего для тебя не стоило?..

Я резким движением выдернула свои руки и встала.

— Стоило, — откликнулась с горечью. — Это стоило мне всего — любимой работы, друзей, здоровья. А в ответ я не заслужила даже твоего доверия.

Стянув с себя плащ, я кинула его Артему. Но он отбросил его прочь, поднявшись следом за мной.

— Я тебя не отпущу, — повторил твердо.

Поразительно, но его настойчивость, когда-то меня покорившая, теперь пугала. Вероятно, потому, что стала отныне нежеланной.

— Урок номер раз, Орлов, — проговорила я устало. — Не все в этой жизни решаешь только ты.

И пока он переваривал это заявление, я быстрым шагом пошла прочь.

* * *

Машина обнаружилась на парковке с западной стороны парка. Я занырнула в салон, только теперь ощутив себя в безопасности, словно простой кусок железа мог отгородить меня ото всего плохого, оставшегося снаружи.

Артем на этот раз за мной не пошел. И это, наверно, было к лучшему.

То, что он отступил, то, что не стал давить, сейчас странным образом говорило в его пользу. Словно чувствовал — именно теперь его настойчивость может сделать только хуже.

Но и без его физического присутствия здесь я все равно ощущала себя так, будто Артем незримо был рядом. Несмотря на то, что это была моя машина, некоторые мелкие детали неумолимо напоминали о муже — зарядка его айфона, едва уловимый аромат вишни с пассажирского сиденья, забытые им в бардачке солнечные очки…

На глаза снова навернулись слезы. И, словно вторя моему настроению, по крыше машины жалобно застучал давно назревавший дождь.

Я зло стерла зачатки слез с глаз. Не время раскисать. Время доказывать, что еще способна на что-то самостоятельно.

Только сейчас я поняла, что не задала мужу самых банальных вопросов — как долго это все продолжалось? Спал ли он с ней с тех пор? Как представлял теперь наши дальнейшие отношения в свете открывшейся многолетней лжи?..

Но спрашивать обо всем этом означало бы, что я допускаю мысль о том, чтобы его простить.

А я не знала, смогу ли. Я сейчас вообще ничего не знала, полностью сбитая с ног, потерянная и как никогда одинокая.

Счастливые моменты, привычные детали жизни переплетались с осознанием лжи и измены, разъедались невыносимой болью, как кислотой. Любовь и страх потери боролись внутри меня с недоверием, ощущением себя преданной. И все хорошее, что связывало нас столько лет, теперь было запачкано и отравлено простым фактом: меня обманывали. И если он лгал в чем-то одном, как я могу быть уверена, что от меня не было скрыто что-то еще?..

Я прикрыла глаза, борясь с удушливой болью. Мне не найти сейчас ответов на свои вопросы. Со всем, что случилось, нужно просто сжиться, переварить, переболеть. Сейчас я ничего не могу решать.

Но кое-то решить все же следовало незамедлительно. Например, где мне теперь жить?

Я вспомнила, что кое-какие собственные средства, заработанные еще тогда, когда я давала концерты, должны были остаться у меня на счету. Я никогда не откладывала деньги на черный день, предпочитая жить здесь и сейчас, но кое-что должна была все же сохранить.

Я открыла приложение своего банка и с облегчением убедилась, что небольшой запас средств у меня еще есть. На это вполне можно было снять скромное жилье и протянуть месяц-другой. Но если оставаться реалистом, то стоило признать — неизвестно, когда я снова смогу вернуться в профессию. Возможно, мне это не удастся вовсе. И тогда придется искать какие-то иные пути и другие способы заработать себе на жизнь. И один бог знал, на какой срок это все растянется. Следовательно, я вряд ли могла позволить себе траты на отдельное жилье.

Тяжело вздохнув, я была вынуждена признать — у меня нет другого выхода, кроме как попроситься обратно к матери.

— Только ничего не говори сейчас! — взмолилась я буквально с порога, предупреждающе выставив перед собой ладони, когда мама открыла мне дверь.

Я боялась, что она сходу приступит к нотациям, но этого не последовало. Пропустив меня в квартиру, мама лишь оглядела меня с ног до головы и поинтересовалась: