Частичка тебя. Мое счастье - Джина Шэй

– Проходите, – медсестра открывает мне дверь и уступает дорогу.

Мама, когда я подхожу, опускает на одеяло планшет.

Для матери “неприлично взрослого мужчины” она у меня очень современная. Впрочем это не странно, она всегда такой была. Задавала мне с сестрой высокую планку.

– Коль, я просила же не грузиться, – бурчит мать, – у тебя полно беготни со свадьбой. Алька сегодня уже приезжала. Чего ты носишься через всю Москву к больной старухе?

Народная примета, если Карина Вадимовна Ольшанская начинает брюзжать, значит, понимает, что её пришли отчитывать. И ведь есть за что.

– Мне на тебя настучали, – укоризненно замечаю я, – просили напомнить, что в этой клинике не просто так жесткий режим.

– Всего одна сигарета, – мать прячет глаза, – когда они уже перестанут жаловаться тебе по такой мелочи?

– Не бывает мелочей после удаления легкого, мама, – терпеливо проговариваю я, – тебе уже стоит принять как данность необходимость смены образа жизни.

– И когда я успела вырастить такого зануду?

Я развожу руками. Ответ на этот вопрос мучает мою мать уже тридцать с хвостиком лет.

Увы, вынимаю руки из карманов, я совершенно зря.

– А это что? – мать цепко впивается взглядом в левую руку.

– Ничего.

– Ну уж нет, сынок, давай показывай.

А как оживилась-то, почуяв, что и сама может устроить мне выволочку. Глаза аж засверкали. Что ж, объясняться мне все равно сегодня еще придется, можно и порепетировать легенду.

– Ничего себе! – мать удивленно округляет глаза, разглядывая мои разбитые костяшки. – Ты что, подрался с кем-то?

Хорошая версия. Даже честная. И можно было бы кивнуть, не отрицая, но…

Это звучит слишком героично. Взрослые мужчины никогда не дерутся просто так. Да и не соответствует это заявление абсолютной истине, потому что основной свой урон я понес не в короткой драке с Тимирязевым. А когда сам в бешенстве, выходя из больницы, где лежала Энджи, шарахнул по первой попавшейся мне на пути кирпичной стене.

Она вообще жалеет, что со мной знакома.

Боль не помогла, только выбесила еще сильнее, и внутренний ехидный комментатор посоветовал мне вернуться и постучаться об эту стену головой. Заниматься херней – так по максимуму.

– Неудачно упал на тренировке.

Счет по вранью у нас с мамой сегодня один-один. Я точно знаю, что сестры жаловались не на одну сигарету, за неделю мать ловили на курении уже трижды, а ей – ни к чему знать, что меня вместо кризиса среднего возраста разбил пацанячий идиотизм.

– Ну вот, – мама мрачнеет, – а я думала, расскажу Людмиле из шестой палаты, что ты за невесту кому-то морду начистил. Она мне все рассказывает, какой у неё зять резкий, как за её доченьку всех порвет. Врет, конечно, видела я того рвача, но ты мог бы и организовать матери повод для посплетничать.

– В следующий раз постараюсь, – улыбаюсь устало, а затем придвигаю себе стул и сажусь так, чтобы видеть лицо матери, – а тебе тут так скучно? Без повода?

Мать смотрит на меня в упор, и от её взгляда становится немного не по себе. Знаю я этот взгляд-рентген, просвечивающий внутренности.

И точно!

– Лучше ты мне расскажи, как у вас дела? Как Юлечка? – вкрадчиво интересуется мать. – Как подготовка к свадьбе? Ты уж, наверно, из кожи вон лезешь, чтобы все прошло гладко?

Вопрос не странный, но неизменно выбивающий меня из колеи.

– Все нормально, – кратко откликаюсь я, – ты ведь уже получила приглашение.

– А то как же, – мать округляет глаза, – розовое, с лебедями. Ты бы хоть сестру напряг с дизайном приглашений, у неё всяко больше вкуса.

– Приглашения выбирала Юла, – я пожимаю плечами, – мне было… Не принципиально.

– Не принципиально или плевать?

– Не начинай, пожалуйста.

– А я буду, – мать категорично хлопает по одеялу ладонью, – Коль, ну какого черта? Зачем ты женишься? Когда ты первый раз развелся, я выдохнула. Понадеялась, что хоть второй раз ты выберешь ту женщину, которая будет вызывать у тебя побольше эмоций, чем просто симпатию. А сейчас ощущение, что и её нет.

– Это просто выгорание, – я пожимаю плечами, – Юля – хорошая девушка. И не всем жениться на сносящих крышу страстях. Не все так умеют. Не всегда в этом есть смысл. Страсти заканчиваются, остается пустота. Я уважаю свою невесту и очень её ценю. У нас с ней будет ребенок. Ты ведь сама хотела понянчиться с внуками.

– Коль, заводить семью для галочки – плохая затея, – мама критично покачивает головой, – мы с твоим и Алькиным отцом пробовали. Я тоже думала, что уже возраст подходит, часики тикают, пора бы. Сам знаешь, что вышло.

– Ну, я-то не собираюсь никого бросать, как Андрей Борисович тебя, – я покачиваю головой, но ощущаю, как на душе скребут кошки. И дело даже не в упоминании биоотца, которого я за свою длинную жизнь видел раз пять, причем два раза из них были уже после совершеннолетия.

Нет. Не в этом проблема. Просто с учетом моей деятельности по выяснению отцовства ребенка Энджи – это не самый искренний мой ответ.

Потому что если мои не самые обоснованные подозрения подтвердятся – возможности сделать все по-настоящему правильно у меня не будет. Одна из женщин точно пострадает. И я пока сам не понимаю, что я буду делать в случае положительного ответа. Надеюсь на него, но совершенно не знаю, как с ним поступать.