Право на любовь - Майя Бэнкс

Девчонка оказалась на редкость упрямой, к тому же ее преданно поддерживал Криспен. Заранее сговорившись, оба с самого начала наотрез отказались отвечать на любые вопросы и теперь молчали, словно воды в рот набрали.

О, Аларик бушевал и размахивал руками! В сердцах даже пригрозил придушить обоих, однако испугать сообщников оказалось непросто. В конце концов, прежде чем продолжить путь, разгневанный воин отвел душу в яростных проклятиях в адрес непокорных женщин и непослушных детей.

Он настоял, чтобы незнакомка проехала вместе с ним еще хотя бы день, и доходчиво объяснил, что в ее состоянии толково управлять лошадью все равно невозможно, а оскорблять гордое животное нелепыми командами грешно.

Путешествие, которое в обычных условиях продолжалось бы не больше полутора суток, сейчас растянулось на три дня: Аларик учел бедственное состояние подопечной и часто останавливался на отдых. Мейрин знала, что Маккейб относится к ней исключительно внимательно, потому что он сам счел необходимым это подчеркнуть, причем не однажды.

На второй день Мейрин твердо решила обойтись без посторонней помощи — хотя бы для того, чтобы стереть с лица благодетеля самодовольное выражение. Судя по всему, к женщинам он относился как к существам низшего порядка, да и детей — если не считать любимого племянника — не особенно жаловал.

И все же, учитывая, что и сам Аларик, и его подчиненные не знали о неожиданной спутнице ровным счетом ничего, жаловаться на плохое отношение было бы грешно. Очевидно, заступничество Криспена не прошло даром: всадники — все до единого — держались спокойно и почтительно.

Дорога петляла между холмами и уводила в неведомый край, к замку лэрда Маккейба. Перед каждым новым поворотом сердце Мейрин начинало трепетать от страха. Больше хранить молчание не удастся. Глава клана начнет задавать вопросы, и на каждый придется отвечать.

Мейрин склонилась к уху Криспена.

— Помнишь об обещании?

— Да, — шепнул мальчик. — Нельзя называть твое имя.

Мейрин кивнула. Конечно, не очень-то хорошо учить ребенка обманывать старших, но что же делать? Если удастся скрыть свое истинное происхождение, притвориться простушкой, случайно встретившей мальчика и по доброте душевной согласившейся проводить его домой, то может быть, отец проникнется благодарностью, даст лошадь, немного еды и отпустит восвояси.

— Верно. Никому, даже отцу, — настойчиво подчеркнула Мейрин.

Криспен серьезно кивнул:

— Скажу только, что ты меня спасла.

— Спасибо, милый. Лучшего защитника не найти во всей Шотландии.

Криспен повернулся и просиял гордой улыбкой.

— О чем это вы там шушукаетесь? — раздраженно осведомился Аларик.

Мейрин оглянулась. Воин смотрел хмуро, с явным подозрением.

— Если бы беседа предназначалась для ваших ушей, мы непременно говорили бы громче, — невозмутимо ответила она.

Маккейб сердито отвернулся и пробурчал что-то невнятное — должно быть, в очередной раз высказал собственное мнение относительно несносных женщин.

— Позволю себе предположить, что ваша исповедь дается священнику нелегко, — с улыбкой заметила Мейрин.

Аларик удивленно вскинул брови.

— А кто сказал, что я вообще исповедуюсь?

Кажется, гордец считал себя выше людских грехов, а путь на небеса рассматривал как само собой разумеющееся продолжение земной жизни.

— Смотри, вот мой дом! — вдруг радостно закричал Криспен и показал в туманную даль.

Отряд поднялся на высокий холм, и с вершины открылась внушительная картина: в просторной долине, у подножия следующего холма, возвышался старинный каменный замок.

Внешнее укрепление пострадало в нескольких местах, но ремонт шел полным ходом: повсюду работали люди. Трудно было не заметить, что центральная башня потемнела от давнего пожара.

Справа от замка раскинулось озеро, и в водной глади безмятежно отражалось синее небо. Узкий длинный залив полукругом охватывал крепость, создавал природный барьер и естественным образом защищал главные ворота. Жаль только, что перекинутый через ров мост разрушился и угрожающе провис. Правда, неподалеку имелась дополнительная переправа — настолько узкая, что проехать можно было только по одному.

Да, замок требовал серьезного восстановления, и все же пейзаж радовал глаз не только редкой красотой, но и удивительным спокойствием. Слева, в долине, мирно паслись овцы. Пожилой пастух спокойно стоял, опершись на посох, а две большие черные собаки исправно несли службу: то и дело убегали, умело собирали овец, которые забрели далеко, и уверенно возвращались к хозяину.

Мейрин вопросительно взглянула на Аларика.

— Что здесь произошло?

Ответа не последовало. Спутник смотрел вдаль хмуро, словно оцепенев. Глаза внезапно потемнели, стали почти черными. Мейрин вздрогнула и вцепилась в поводья. Ненависть. Да, лютая ненависть — вот что сейчас читалось в угрюмом, замкнутом лице.

Наконец Аларик очнулся и пришпорил коня. Пегая лошадка, на которой теперь вдвоем ехали неразлучные друзья, послушно пошла рядом. Мейрин обняла Криспена: так надежнее, а то на склоне недолго и упасть.

Отряд поскакал вниз. Всадники, как всегда, окружали их надежным кольцом. Криспену не терпелось попасть домой; паренек вертелся во все стороны, суетился и даже подпрыгивал. На всякий случай, чтобы ненароком не свалился с седла, Мейрин пришлось крепко держать его свободной рукой.

Как только подъехали к временной переправе, он остановился и дождался, пока спутница поравняется.

— Я поеду первым, а вы за мной. Не отставайте.

Мейрин послушно кивнула. Спешить не имело смысла. В определенном отношении здесь было даже страшнее, чем в плену у Дункана Кэмерона: кто знает, что ждет ее за высокими толстыми стенами? А о намерениях Кэмерона ей было известно заранее, еще в монастыре.

Мост привел к широкой арке ворот и дальше — во внутренний двор. Внезапно раздался оглушительный крик, многократно повторенный гулким раскатистым эхом. Удивительно, но кричал не кто иной, как Аларик. Он все еще оставался в седле, а сейчас торжествующе воздел сжатую в кулак руку.

Двор мгновенно заполнили воины — сотни вооруженных бойцов. Каждый поднял к небу ослепительно сияющий на солнце меч. Многоголосый хор в едином порыве подхватил победный клич.

С высокого крыльца стремительно слетел высокий человек с развевающимися за спиной длинными волосами и в несколько больших шагов пересек двор.

— Отец! — радостно крикнул Криспен и молниеносно скатился с седла.

Мейрин застыла, не в силах отвести завороженного взгляда от человека, которому отныне предстояло распоряжаться ее судьбой. Главное — удержаться, не позволить панике завладеть разумом, душой и телом.

Отец Криспена показался Мейрин просто огромным и таким же страшным, как Аларик. Нет, еще страшнее! Причем, непонятно, что именно в нем могло казаться угрожающим, особенно сейчас, когда он с радостью прижал к груди сына, которого уже не чаял увидеть живым. Братья были очень похожи: черные густые волосы до плеч, на висках заплетенные в косы. Впрочем, одного внимательного взгляда хватило, чтобы понять: такую же прическу носили все воины клана, и все до единого внушали безотчетный страх.