Две полоски для мажора - Алёна Черничная

— А что он здесь делает? — озвучиваю вопрос быстрее, чем это успевает проскочить в моих мыслях.

Настя поворачивает голову туда же, куда повернута и моя голова.

— А. Громов. — хмыкает она. — Видимо, у его группы параллельно с нами пары по физкультуре. Сегодня здесь вообще пять групп с нашего универа занимаются.

Класс! Пытаюсь не меняться в лице и уже собираюсь отвернуться, дабы не быть пойманной на излишнем внимании к его персоне, но черт! У Марка, наверное, срабатывает внутренняя чуйка. Притормозив, он оборачивается, моментально встречаясь со мной взглядом. Тёмные пряди дерзко взъерошены, кипенно-белые футболка и шорты идеально оттеняют смуглые мышцы ног и руки с чёрными линиями татуировок.

Хочу я этого или нет, но у меня перехватывает где-то в горле. Марк расслабленно приподнимает в приветствии уголки губ, а уже через секунду, теряет ко мне всяческий интерес, с азартом переключаясь на летящий к нему мяч.

Теперь я вижу лишь быстро удаляющуюся вглубь футбольного поля широкую спину. Отвожу взгляд с чётким чувством в груди из разряда «ясно-понятно».

— Он даже не подойдёт к тебе? — с неподдельным любопытством интересуется Настя, толкая меня локтем в бок.

— А должен? — я ускоряю шаг в сторону наших одногруппников, пытаясь не демонстрировать свое недовольство так явно.

— Я просто думала, что после прикола с цветами у вас что-то наклевывается. А сейчас как будто и не общаетесь...

— А мы и не общались, — фыркаю я.

Стянув с запястья резинку, завязываю ей волосы в тугой пучок на затылке. И мысленно добавляю сама себе что, видимо, все. Наобщались. А по-хорошему, надо бы набраться наглости и попросить вернуть мои очки. Мне жутко дискомфортно в линзах.

В общем, разминку по физкультуре я начинаю с боевым настроем написать ему сегодня вечером с требованием отдать то, что он нагло конфисковал. Мне не особо льстит писать ему первой, но по своей видимости Марк и думать забыл о. Да вообще обо всем!

Бегает себе радостно по полю, пиная несчастный мяч. И пока он бегает, я все равно периодически слежу за ним взглядом. Мои глаза-предатели сами то и дело цепляются за мощные плечи в белой футболке. Марка невозможно не заметить в этой хаотичной толпе бегающих парней.

Движения Громова отточены и уверены, а за мускулистыми загорелыми ногами порой невозможно уследить. Но я все равно, как заворожённая, смотрю на игру Марка. Как он очень быстро и ловко перемещается по зелёному газону, то чётко пасуя, то жёстко отбивая чужие подачи. И чувствую на себе бунт тёплых мурашек, когда Громов, остановившись отдышаться, зачесывает пальцами растрепанные и влажные пряди от бега назад.

Мне приходится стопорить себя и буквально заставлять переводить взгляд куда-нибудь на своих одногруппниц. И начинать как можно активнее вникать в правильность выполнения упражнений разминки перед бегом.

Тянусь вправо, влево. Медленный наклон спины вниз до полного ощущения каждой её мышцы. И черта с два! Взгляд опять липнет к белой майке, фурией двигающейся по футбольному полю.

И видимо, не одна я внимаю каждому движению Марка. Стоит ему только остановиться у края поля, переводя дыхание, как к нему тут же подскакивает фигуристая блонди. По всей видимости, одна из его одногруппниц.

Даже издалека вижу, как она, строит глазки и, о чем-то воркуя, протягивает Марку бутылку с водой. А этот. Громов. благодарит блондинку улыбкой Чеширского Кота, снова откидывая тёмные пряди со лба назад одним движением ладони.

Куда-то в солнечное сплетение мне бьёт что-то очень острое и горячее. И так ощутимо, что мои щеки мигом вспыхивают. Тряхнув головой, отворачиваюсь и продолжаю делать плавные наклоны. Только глаза уже не отвожу от шнуровки на моих кроссовках.

— Мы бежим через три человека, — пыхтит возле меня Настя, активно делая растяжку.

— Угу, — мычу ей в ответ и выпрямляюсь.

«Не смотри на поле! Не смотри!» — стучит в моей голове.

Вняв разумной просьбе внутреннего голоса, я вообще отворачиваюсь от бегающих футболистов. И чтобы не мешать Насте, собираюсь отойти назад. Но успеваю сделать лишь один шаг...

В меня врезается что-то огромное и в прямом смысле валит с ног. Я лечу к земле так быстро, что даже не подстраховываю себя руками. Тело за секунду пронзает боль, заставляя зажмуриться, а лёгкие сжаться и путать вдох с выдохом.

Преодолевая жгучее покалывание в левой руке, я распахиваю глаза, когда слышу отборный мат. Рядом со мной, уже встав на ноги, отряхивается незнакомый мне лысый парень в яркой форме какого-то футбольного клуба. Смахнув пыльный след с шорт, он бросает на меня испепеляющий взгляд:

— Ты че, овца? Куда зад свой двигаешь?

И пока подбежавшие к нам Настя и ещё парочка одногруппницы помогают мне подняться, я молчу, ошалело хлопая глазами. Вернувшись в вертикальное положение, несколько секунд нахожусь в шоковом ступоре, не зная, что ответить. Пока до меня не доплывает: видимо, мы столкнулись с этим лысым на одной беговой дорожке.

— Извини, видимо, тебя не видела, — тихо лепечу, а боль в левой руке все нарастает

Бросив на неё взгляд, я морщусь от вида множества кровоточащих ссадин, рассыпавшихся от тыльной стороны ладони и до предплечья. В глазах неосознанно уже наворачиваются слезы. Черт! Больно-то как!

— Не видела, — мерзко передразнивает парень. — Глаза разуть забыла?

Крепко приобняв меня за талию, Настя смело и громко выпаливает:

— А ты сам куда смотрел, когда бежал?

Но у меня нет сил и желания устраивать какие-либо разборки на виду у всех, поэтому прижав расцарапанную руку к себе, просто спокойно говорю:

— Послушай, я ведь извинилась. Я правда тебя не заметила.

— Мне сказать, куда засунуть эти извинения. Или показать? — лицо лысого искажает нездоровый оскал.

— Мне покажи. — Знакомый до мурашек стальной бас врывается в наш разговор.

Я вздрагиваю, на секунду снова забыв, как дышать, а ладонь Насти сильнее вдавливается в мою поясницу. Да и вообще все наблюдающие за нами выжидающе замирают. Только не это лысое хамло, из-за спины которого скалой выплывает Марк. Он лишь ещё сильнее кривит лицо и оборачивается.

— Тебя забыли спросить.

Громов смиряет его ответным взглядом, достойным пустого места, а потом встречается глазами и со мной. В тёмных радужках тут же вспыхивает тревога, стоит ему заметить мои ссадины на руке.

— Лика, что случилось? — натянуто интересуется он, сводя широкие брови к переносице.

Проглотив волну нервного трепета, я несмело подаю голос:

— Марк, все нормально. Просто...

— Просто конопатая корова по сторонам не смотрит, — выплевывает мой лысый знакомый.

— Эй! За языком следи, — Марк одергивает его за ворот футболки, а свой низкий голос переводит на угрожающий рык.