Малыш на миллион - Айрин Лакс

На первый взгляд девушка передо мной — такая... никакая. Однако что-то в лице девицы цепляет. Кричаще-алый овал пухлого рта. Только губы на лице девушки вызывающе бросаются в глаза. Они полыхают, как поле маков. Вроде не намазаны ничем. Значит, искусаны.

В голове перемыкает. Пялюсь на нее, но вижу жертвенную овцу. Пушечное мясо. Она может быть лишь отвлекающим маневром. Это отрезвляет.

Подбросив пистолет повыше, оглядываюсь по сторонам, в ожидании нападения. Увидев пистолет, девица, побелев, как мел, вскакивает со ступенек.

— Кто еще в доме?! — рявкаю.

— Н-н-н-никого. Прислугу распустили.

Черт. Так и знал, что Баженов соскочить попытается. Даже прислугу распустил, чтобы они не смогли языками растрепать! Теперь понадобится время, чтобы найти всех и стрясти с них нужные сведения.

— Прислугу распустили. А ты кто такая?

Девица в длинной белой сорочке нервно переплетает пальцы.  Она смотрит мне в глаза неестественно блестящим взглядом.

Тонкая, большеглазая. Кожа светлая, почти белая.

— Кто. Ты. Такая. Отвечай живо!

— Серафима Баженова, дочь Георгия Владимировича Баженова, — выпаливает она.

Что-что?

Дочь Баженова?! Не может такого быть! Врет, как дышит!

— Бред. Я знаю дочь Георгия. Ксану Баженову. А ты… — приглядываюсь к девке.

Под моим взглядом она еще больше нервничать начинает и теперь расплетает и заплетает косу. Косу, блин. Толстую, темную косу, длиной до талии.

Когда я в последний раз косы видел?! Прошлый век! Почему мне знакомо ее лицо? Кажется, я ее точно видел.

Прислуга? Догадка ослепляет.

— Ты работаешь в саду, так?

Кажется, во время прошлого визита я видел, как эта клуша ровняла секатором кустарники в саду Баженова.

— Да, я работаю в саду! — обрадованно и быстро закивала головой.

— Ты дочь садовника.

— Я дочь жены садовника, — поправляет с выдохом. — Мой настоящий отец — Баженов Георгий Владимирович. Я его внебрачная дочь. У Георгия Владимировича была короткая интрижка с-с-с-с…— заикается. — С моей мамой. Плодом их бурного романа стала я. Это держалось в строжайшем секрете до недавнего времени.

— Мне плевать!

Пытаюсь обойти по дуге девку, которая выглядит так, словно она родом из колхоза прошлого века. Больше всего раздражают ее глаза — большие, влажные, грустные, как у коровы, которая знает, что ее зарежут.

Грязное белье семейства Баженовых меня не интересует!

Слышно, как тикают большие старинные часы. В такт им начинает икать деревенщина с косой. Девчонка стоит в аккурат посередине первой ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж.

Что-то здесь не так. Запах смерти чую нутром. Взгляд цепляется за подол сорочки Серафимы, испачканной красным.

Кровь. На подоле белой сорочки кровь. Поднимаю взгляд по ступенькам, на которых виднеются мазки красного.

— Что здесь произошло?!

Она словно не слышит моего вопроса или не понимает его сути, говорит о другом:

— Георгий Владимирович обещал вам отдать в жены свою дочь. Держите, — протягивает папку, которая до этого лежала на ступеньках.

Папка в руках девчонки настораживает! Не люблю, когда общение начинается с кипы бумаг, полных заковыристых терминов. Обычно это означает, что ничего хорошего не случится!

— Что в папке?

— Тест генетической экспертизы, подтверждающей, что я — дочь Баженова! — отвечает высоким, напряженным голосом.

Чувствую, как на моих губах появляется недоверчивая ухмылка. Что за бред она несет… О чем нафантазировала!

Она — дочь Баженова?!

— Никогда о второй дочери я не слышал.

— Я внебрачная дочь, — шелестит ответ.

Внебрачная? Мне-то какое дело?! Даже если Баженов каждую девку из прислуги обрюхатил и завел себе хоть сто детей на стороне, мне что с того?!

Однако Серафима так не считает. Девица набирает полные легкие воздуха. Она героически выпячивает вперед грудь.

Нет, не грудь. Скорее грудку. Грудочку крохотную! Там, где у всех красивых женщин рабочие, твердые шары, словно в боулинге, у Серафимы более чем скромная двоечка. В общем, ничего мужское во мне не отзывается на ее фигуру!

Пока я оцениваю ее так и сяк, девица набирает полные легкие воздуха и выдает:

— Вы хотели взять в жены дочь Баженова? Она перед вами! Я… готова стать вашей женой.

На последнем слове голос этой пигалицы с косой до задницы срывается, но смотрит она на меня так, словно делает одолжение.

Бред! Я ее в жены никогда не возьму, пусть даже не мечтает!

— Ты внебрачная дочь Баженова?

— Да, я дочь Баженова, — повторяет.

— Что-то я о тебе прежде не слышал. Почему же?

— Потому что я…

— Ша! — взмахиваю рукой. — Молчи, мышь. Вопрос был риторический.

Плевать я хотел на то, когда и с кем у Баженова был роман. Мне нужна его дочь — роскошная, красивая, фигуристая стерва-Ксана.

С ней хоть не стыдно выйти на свет, в люди появиться…

Ксана сразу же показалась мне опытный, прожженной. Кошечка с грязными повадками. С такой в постели не заскучаешь.

Совместил бы приятное с полезным. Вышло бы в самый раз.

Ждал одно, а получил… Ни черта не получил!

Подстав с деревенщинами я не потерплю. К тому же где папаша этого семейства?!

— Где Баженов?!

— Я не знаю.

— Не знаешь? — голос становится злее. — Тут знаю, там не знаю? Так иногда бывает. Но только не в твоем случае! Говори, как есть.

Поневоле пальцы крепче смыкаются на рукояти пистолета. Взгляд девицы намагничивается на пушку в моей руке. Она почти на меня не смотрит, но не сводит взгляда с оружия.

Кажется, будь ее воля, убежала бы, сверкая пятками. Но вместо этого стоит, натянутая, как струна.

— Когда я проснулась, в доме было уже пусто. Но на втором этаже, в кабинете…

Голос Серафимы становится тише и тише с каждым словом.

— Что в кабинете?!

Мне приходится подойти к ней почти вплотную, чтобы расслышать последние слова.

— Не знаю! Там кто-то лежит. И кровь! — выдает писклявым голосом девица и падает обратно на ступеньки.

Серафима начинает рыдать. Вот откуда у нее на подоле сорочки кровь!

— Сиди здесь. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Вздумаешь сбежать, из-под земли достану!

Даже не знаю, поняла ли мои слова. Но закивала быстро-быстро...